26. Сулланцы. Мамерк Эмилий Лепид Ливиан
О Мамерке я уже много писал выше, здесь только суммирую. На 74 год консуляр Мамерк был сулланцем и входил в верхушку группы как консуляр. С позиции лидера его вытеснил Цетег. То, что он был легатом у Антония в 74-73, подтверждает, что он продолжал активно действовать в составе группы. Скорее всего именно он как старший «курировал» и вел переговоры с Серторием о его переходе в Италию, из Лигурии и Испании это ему было наиболее просто и безопасно. В 70 Мамерк станет принцепсом сената, высшая по неформальному рангу и почету должность в Республике, то есть авторитет и влияние у него оставались достаточно большими все 70-е. Мамерк – легат Лукулла в 73, я думаю, какое-то другое, более никак не известное лицо (имя, конечно, редкое, но не уникальное).
Гай Скрибоний Курион
Тоже видный сулланец, консул 76 года. В 76-73 консул и проконсул в Македонии, много и масштабно воевал на ее северных границах с балканскими племенами и первым из римских полководцев дошел с армией до Дуная. Для сулланской группы он, понятно, в это время контролировал богатую и важную провинцию с сильной армией в 5 легионов, добывал там на войне значительные трофеи для себя и для общей казны группы. В 73 вернулся в Италию и получил триумф. В Риме его пытался привлечь к суду, наверное, за злоупотребления в провинции, молодой Метелл Непот, в той обстановке жесточайшей политической борьбы сулланцев с Метеллами за каждый сантиметр «поляны» и обвинениями на ровном месте (как Красса, например) это довольно обычно, впрочем, едва ли Курион в Македонии не грабил. Курион предъявил Непоту какое-то встречное обвинение и избежал осуждения – ещё одно подтверждение (или даже два) того, что в судах в 70-х сулланцы, имевшие большинство на скамьях присяжных, были как правило сильнее Метеллов.
Курион – римский «Жириновский», в политике игравший роль практически сумасшедшего со справкой, он тщательно поддерживал такой имидж, из которого можно было открыто говорить такие вещи, о которых остальные стыдливо молчали. Даже сама манера речи у него была (подозреваю, не всегда, а когда надо) подчеркнуто дурацки-карикатурной.
Цицерон:
Из всех сколько-нибудь стоящих ораторов, которых я знал, ни один не был так несведущ и невежествен в любой из благородных наук. Он не знал ни одного поэта, не читал ни одного оратора, не помнил ничего из истории; он не был знаком ни с государственным, ни даже с частным и гражданским правом. В рассуждениях он был тугодумен, в построении он был беспорядочен, а что касается остальных двух частей, произнесения и запоминания, то ими он вызывал только громкий хохот насмешников. Его телодвижения навеки ославил своей шуткой Гай Юлий, который, глядя, как он говорит, раскачиваясь взад и вперед, спросил: «Что за гребец там разглагольствует?» Хорошо сострил и Гней Сициний, человек бесчестный, но отчаянный шутник — только это в нем и было от оратора. Когда Сициний, в то время народный трибун, представлял народу двух консулов — Куриона и Гнея Октавия, то Курион произнес очень длинную речь, а Октавий, больной подагрой, сидел тем временем возле него, весь в бинтах и припарках. «Помни, Октавий, — сказал ему тогда Сициний, — ты жизнью обязан своему коллеге: ведь если б он тут не качался взад-вперед, мухи заели бы тебя на месте». А памяти Курион лишен был настолько, что много раз, объявляя речь из трех частей, он добавлял к ним четвертую или забывал третью. На частном, но очень важном процессе когда я ради Котты вступался за Титинию, а он выступал против меня в защиту Сервия Невия, он вдруг забыл все, что хотел сказать, и свалил это на чары и колдовство Титинии.
Самый известный такого род прикол Куриона – это эпизод в деле Верреса. Веррес, обвиненный в злоупотреблениях в Сицилии, надеялся только на поддержку Метеллов. И вот когда в 70 консулами на 69 год были избраны Метелл и Гортензий, Курион, встретив Верреса в числе людей, сопровождавших только что избранного Гортензия, демонстративно поприветствовал Верреса, обнял и сказал: «Предсказываю тебе, в нынешних комициях ты оправдан». Очень скоро выяснилось, что это подстава, Гортензий фактически отказался всерьёз защищать Верреса, Метеллы тоже не помогли, и тому пришлось уйти в изгнание, чтобы избежать приговора. Но уж наверное после такого подтверждения Куриона Веррес заплатил покровителям сколько они запросили. А с кого ему потом спрашивать, что обманули – с Куриона, который наверняка скажет, что и не помнит, что говорил?
Но при этом под маской говорливого не в меру дурака скрывался человек хитрый и расчетливый, иногда источники дают это увидеть. Например, в 59 году, на пике политической борьбы, переходящей в силовую, мы узнаем из одного письма Цицерона, что Курион подготовил «под ключ» заговор римской молодежи для убийства ведущих политиков и практически продавал его всем заинтересованным лицам.