Все отношения в группе – прежде всего личные и парные, и прерываются смертью одной из сторон. Когда умирает или отходит от руководства лидер, его личные «вассалы» «первого уровня» ни в коем случае не переходят «автоматически» в подчинение новому лидеру. Когда преемство постепенное, старый лидер более-менее предсказуемо оставляет власть из-за возраста, он ещё может обеспечить (ну, хотя бы попытаться) подчинение своих вассалов новому лидеру. Но это ни в коем случае не гарантировано. Гораздо более обычная ситуация – когда после ухода лидера почти каждый из старших вассалов пытается захватить первенство, или, если не получается, отколоться от нового лидера с верными себе людьми. В общем любая смена лидера для политической группы означает в лучшем случае кризис, временный разброд до новой консолидации и неизбежные потери, в среднем – раскол, в худшем – распад и исчезновение.
В реальности, конечно, все не бывает по схеме Вы видели, что в нашей истории у лидера сулланцев – Цетега был как минимум один почти настолько же влиятельный «заместитель», Гай Котта, плюс очень большая специализация внутри группы, неизбежно влекущая выстраивание более сложных, не чисто парных, связей и суб-иерархий, с казначеем Крассом, с тайной мистической гетерией и ее магистром – Катилиной, и т.д. У Метеллов во главе группы был триумвират, потом дуумвират Метелла Пия и Сервилия Ватии, ещё и с очень сильным Помпеем, это дало им дополнительную гибкость, но в итоге конструкция оказалась нестабильной, и в 67 ее разорвало.
Консерваторы, Филипп и Катул, возможно, пытались, получив каким-то образом преемство от потомков группы Катона Цензория, воспроизвести «джедайское» устройство группы, как у Катона за сто лет до них, с внутренним высшим «советом старших» во главе. Но во-первых, это мои очень предположительные построения, во-вторых, для совета у них в 70-х просто не было никого, кроме них самих. А после смерти Филиппа в 74 с Катулом осталось ещё меньше людей. Тот же Децим Брут прожил ещё долго, но явно за Катулом уже не пошёл – в 63-62, в решающие для Катула моменты борьбы против Красса и Помпея Брута не было ни на важных заседаниях сената, ни вообще в Риме – он явно занимался своими личными делами. Я думаю, и другие консерваторы – люди Филиппа после его смерти Катула не поддержали. Катулу пришлось, когда он возглавил группу в 73, собирать к себе и постепенно воспитывать и «поднимать» юнцов из следующего поколения этой группы римских элитных семей – Порциев Катонов, Сервилиев, Агенобарбов и Кальпурниев. Они вырастут и сделают консерваторов Катула ведущей силой в Риме только через 8-10 лет, уже в 60-х.
В интересующие нас 74-70 Катул появляется в источниках всего в двух эпизодах. В одном – очень важном, он спас Катилину в 73 году от осуждения по обвинению в совращении весталки. Орозий:
В тот же год [73 до н.э.] в Риме Катилина, обвиненный в кровосмешении, которое, как утверждали, он совершил с весталкой Фабией, спасся благодаря поддержке Катула.
Тут можно оценить состав и силу группы Катула по состоянию на 73 год. Известно ещё одно событие, сопутствовавшее суду над Катилиной (и Крассом).
Плутарх:
Однажды, когда он выступил против народного вожака Клодия, сеявшего великие смуты и мятежи и старавшегося очернить в глазах народа жрецов и жриц (опасности подвергалась даже Фабия, сестра Теренции, супруги Цицерона), когда, повторяю, он выступил против Клодия и, навлекши на него бесславие и позор, заставил покинуть город…
Суд над весталками и Катилиной и Крассом сопровождался попытками обвинителя-Клодия через народное собрание изменить процедуру суда не в пользу обвиняемых. Катул в процессе по обвинению пары Катилина-Фабия председательствовал в суде и пытался (в итоге успешно) спасти от осуждения Катилину. Против Клодия, обвинителя Катилины, Катул выставляет на Форуме… 22-летнего юнца Марка Порция Катона. Выходит, у него кроме верного Гортензия, больше в тот момент никого из способных на это политиков просто нет.
При втором своем появлении в источниках Катул в 70 году вынужденно одобряет реформы Помпея.
Цицерон:
В судах нет более ни строгости, ни добросовестности; можно даже сказать, что и самих судов нет. Поэтому римский народ и относится к нам с пренебрежением, с презрением; на нас лежит пятно тяжкого и давнего бесславия. Ведь именно по этой причине римский народ так настаивал на восстановлении власти трибунов. Выставляя это требование, он, казалось, на словах требовал восстановления трибуната, на деле же — восстановления правосудия. И это хорошо понял Квинт Катул, мудрейший и широко известный человек; когда Гней Помпей, храбрейший и прославленный муж, внес предложение о восстановлении власти народных трибунов и Катула спросили о его мнении, он с самого начала с глубокой уверенностью сказал: отцы-сенаторы роняют и позорят правосудие; если бы они, вынося приговоры, захотели считаться с мнением римского народа, то народ не требовал бы восстановления власти трибунов так настоятельно.