— Лёха! — обрадовался Фашист. — А я гадаю, что там, да как с вами. Андрей не отвечает, ты вне игры был. Что случилось?
— Долго рассказывать. Мы были за пределами карты.
— Кто — мы? — уточнил Фашист.
— Ну, я, Андрей, Маринка и Бейнвольская, — перечислил Пингвин.
— Погоди… Так она же это… Её же звери сожрали. Так и тебя — тоже?
Теперь настала очередь удивляться Пингвину:
— А с чего ты взял, что её сожрали? Ты же раньше меня из игры вылетел.
— А я — экстрасенс! — хохотнул Фашист. — Так и тебя сожрали, да?
— Не скажу, — насупился Пингвин. — Колись, откуда знаешь! А то у меня и без твоих прозрений уже фляга свистит!
— Моя история короткая, но очень забавная, — усмехнулся Фашист. — С трагическим финалом.
Его конь переступил с ноги на ногу, всхрапнул. Фашист тоскливо посмотрел вдаль и произнёс:
— Слушай, я как раз собирался искать наших, может, ты покажешь дорогу, а я тебе по пути расскажу, что со мной было?
— Так я ж тоже их взялся искать, — кивнул Пингвин и направил своего коня по дороге, по которой сегодня уже проезжал.
— Я во время штурма гарема заметил кое-что странное, — начал Фашист. — Вроде как шум какой-то из-под земли. Ну и решил, что Бейнвольская сваливает с нашим хмырем секретными ходами — с неё станется. Я и побежал туда, куда меня чуйка направила. А там нарвался на толпу неписей. Дикие какие-то. Недописанные, что ли? Они меня скрутили, кляп в рот. Руки связали так, что я не смог ничего из инвентаря достать. Провалялся связанный в кустах, пока они ещё кого-то ловили. Потом… — Он потёр шею. — Потом они потащили меня в свой городишко. Чудное место, я в такой локации ещё не был. Ну а потом начался квест хай левел. Я не понял, что делать надо, растерялся. Ну, меня и казнили — отрубили башку. Про закат какой-то орали и про мертвяков. Надо будет доки почитать потом в реале, может, обновления были про зомби…
При словах “закат” и “мертвяки” Пингвин вдруг приподнялся на стременах и выругался:
— Ты что, не понял, что был за краем карты?
Фашист нахмурился:
— В тот момент? Нет, не понял. И вообще непонятно, чего нас туда не пускали — город как город. Там же дом этой, Бейнвольской?
— Дом — у самого края, — пояснил Пингвин. — А ты побывал в городе, которого на карте нет. Ты прямо за воротами был?
— Ну да, — подтвердил Фашист. — На центральной площади меня и казнили. Там ещё какой-то бой должен был потом быть. Жаль, не успел посмотреть. А ты как умер?
— Волкомеды сожрали, как ты и сказал, — буркнул Пингвин.
— Ну и чё было запираться?
— А ты откуда знаешь-то? — В мозгах Пингвина заворочалось какое-то нехорошее предчувствие. Давненько ходили слухи, что кто-то шпионит за игроками и начальству потом докладывает.
— Да не парься, — рассмеялся Фашист. — Нас с Аделаидой почти одновременно из игры выкинуло. В реале пересеклись, кофе попили. Она там тоже ничего, — подмигнул Фашист. — Адой зовут. Она осталась сидеть, а я вернулся в игру.
Пингвин почувствовал, как краска заливает его лицо. Так Бейнвольская и есть Ада Николаевна? Вот же гадство!
И ведь мог бы сам догадаться, только ума не хватило!
Ну кто распознает в классухе сына распутную бабёнку с мужским гаремом в анамнезе? Ну и дела!
— А что с Андреем и Мариной? — спросил Фашист.
Повезло, что он не обернулся на спутника, а смотрел вперёд и всё тёр свою шею, словно она — кувшин с джином.
Шея у него стала красная, как и физиономия у Пингвина.
— Надеюсь, успели сбежать, пока меня твари жевали… — мрачно буркнул Пингвин.
— Ну, давай тогда с них и начнём, — вздохнул Фашист. — А потом будем этого козла, Серёгу, искать. А то убьют его, а он из игры выйти не сможет. Слушай, а что тогда будет?
— Трындец проекту! — скупо пояснил Пингвин. — И работе этой тоже. И баблу.
— То есть он умрёт? По-настоящему? — спросил Фашист и наконец оглянулся.
К счастью, краска уже сошла с лица Пингвина.
— Не хочу об этом думать, Саня… — признался он. — Это уже прямо страшно.
— Ну, ты как пингвин — чуть что — и башку в песок… — невесело усмехнулся Фашист.
Он был моложе и на жизнь смотрел проще.
— Это страус так делает, дурья твоя башка, — ответил Пингвин и пришпорил коня. — Вон, смотри! Что-то там за деревьями?! Может, это они?
После казни и боя Раст медлить не стал, и так дело уже шло к вечеру.
Он отдал несколько указаний, и вскоре мы выехали из ворот и галопом понеслись по дороге, словно за нами кто-то гнался.
Кроме колдуна меня сопровождали шесть воинов — отряд не такой большой, как раньше, но всё же солидный. Сражаться со всеми сразу я не рискнул бы. Разве что с Яшиной помощью.
У каждого из нас кроме верховой лошади была заводная, она везла припасы и воду. И ещё двух осёдланных лошадей вели в поводу.
Колдун сказал, что деревенька, куда отправили моих девчонок, нам не по пути, но крюк, предстоит сделать не слишком большой.
Мы миновали неширокую полосу леса, окружавшую город, словно бы для маскировки, и поехали по узкой тропинке вдоль засеянных полей.
Солнце жарило вовсю, тело страдало от неудобного седла, и мне уже через пару часов захотелось привала.
Пока мы рысили по полям, я исподтишка разглядывал конвоиров — а то, что это именно конвоиры, не вызывало никаких сомнений. Все примерно одного роста и возраста, темноволосые, крупные для этих мест — всего на полголовы ниже меня, крепкие. Я решил, что это неписи.
Другое дело, что от Раста они отличались не сильно, а он, наверное, был человеком. Или нет?
А, может, воин — и обозначает у них «человек»? Может, сначала они принимали меня за непись?
Было непонятно, радоваться мне путешествию к правителю или паниковать. С одной стороны, колдун признал меня воином другого народа, а быть воином — дело почётное. Но вдруг он затеял этот поход, чтобы избавиться от меня, как от потенциально опасного врага?
Он ведь тоже воин-колдун. Зачем ему конкурент?
Отъедет подальше, да как прикажет своим броситься на меня скопом! Или в спину ударит.
А то, что мы едем за моими девчонками, специально сказал, чтобы я успокоился и потерял бдительность.
Мне вдруг ужасно захотелось домой. Пусть моя жизнь была размеренной и унылой — собирай себе мебель, а потом сиди вечером с пивом и с телефоном, но зато меня по пять раз в день не пытались убить. А тут не проходило и часа, чтобы я не нарывался на новые сюрпризы.
Мысли не давали мне расслабиться. Я внимательно наблюдал за Растом и его воинами и старался ехать так, чтобы никто не маячил у меня за спиной слишком близко.
Яша, похоже, проникся моим состоянием — беспокойно заворочался в глубине сознания. Я то и дело злобно облизывался, и воины сами стали остерегаться подъезжать ко мне слишком близко.
Однако тревога оказалась напрасной. Мы и в самом деле приехали к деревеньке, огороженной частоколом.
Заезжать не стали. Колдун чего-то буркнул усатому стражнику у ворот, и вскоре к нам вывели Мидору и Лярис. Они были в синяках, но целы. И одежда на них осталась своя, только оружие и украшения отобрали.
Лярис даже перевязали плечо, оцарапанное в ночной схватке у ямы, и я заулыбался.
Девочки тоже обрадовались мне как родному. Бросились обниматься. Потом попросили пить. Оказывается, вода в этих деревеньках добывалась тяжёлым трудом, и пленников сильно не баловали.
Я напоил девчонок из своих запасов. Кратенько рассказал о поединке.
Их рассказ был ещё короче. Деревенька эта — что-то вроде трудового лагеря. Их не обижали и почти не били, учили работать в поле. А синяки — это от вчерашнего боя.
— Скучно, — пожаловалась Лярис, сморщив носик. — Мы телохранительницы, а не селянки какие-нибудь! Работа непривычная, нудная. Ну и за вас волновались конечно. А правда, что мы с Дорой теперь сможем ездить в другие города? Нам можно?
— Можно, — не очень уверенно пообещал я и огляделся. Воины болтали с теми, кто охранял деревеньку, и я, понизив голос, сказал: — Ночью не спите, попробуем сбежать!