Раст шарахнулся от меня и бочком-бочком отправился устраиваться на ночь. Наука показалась ему самой сильной магией.
А я посмотрел на Дору и Лярис, и в голове у меня возник коварный план.
Воины, привыкшие к походной жизни и ценившие каждое мгновение отдыха, заснули почти мгновенно. Они набрали веток, набросили сверху попону — вот и вся постель, прямо под открытым небом.
Колдун ещё повозился, устраиваясь с комфортом. Он лёг у самого края купола, нарезал травы и навалил на ветки, чтобы было помягче.
Даже разулся, и его сапоги стояли теперь в ногах лежанки, как два сторожа.
Палатку поставили только мне. Простецкую, из двух одеял, верёвок и палок. Лярис и Мидора таскали мне траву, зевая на ходу. Потом завалились на общую постель.
— Зергиус, иди к нам! — позвала меня Ля.
Я устроился между девчонками, приобнял их и шепнул Лярис:
— Из-под купола бежать не получится. Надо придумать что-то другое.
— Ты ведь придумаешь? — пробормотала она. — Хочется уже домой…
— Я уже придумал!
Приподнялся, оглядывая наш маленький лагерь. Колдун и воины крепко спали.
Мне, конечно, хотелось домой, в родную реальность подальше от этого дурдома. Но ведь пока это было невозможно, а рядом с обеих сторон прижимались горячие девичьи тела.
Пусть они и глупенькие неписи, но молодые, гибкие. С бархатной кожей. И горячо любят меня. (Ну, то есть, Рыжика.)
Я обнял Дору, покрепче, и начал целовать лицо и шею Лярис, другой рукой перебирая её волосы.
Девушка не шелохнулась.
Сначала я подумал, что Ля так дразнит меня, побуждая к более решительным ласкам, но и они не помогли: девушка крепко спала.
Я повернулся к Мидоре, но и она блаженно посапывала.
Иэх… Получалось, что обе мои охранницы, измученные походом и непривычной работой, спали без задних ног. Вот тебе и программа!
Ну не будить же их, раз настолько вымотались!
Я перевернулся на спину и вздохнул. Неудовлетворённое желание терзало недолго, гораздо сильнее от непривычной верховой езды болели задница и спина.
Я с тоской глядел то на незнакомое звёздное небо, с мерцающими всполохами купола, то на такой близкий и всё же недосягаемый лес, и никак не мог придумать способ ускользнуть от колдуна и охраны.
Сюда бы Васю! Он бы помог разметать воинов, вот тогда можно было удрать и днём. Или хотя бы Рыжика, настоящего, живого, чтобы он насрал в сапоги Расту.
Впрочем, подумал я в подступающей дрёме, если это сделает Вася, тоже будет неплохо…
Проснулся я ещё до рассвета от громкой ругани Раста. Оказывается, ночью какой-то огромный зверь всё же продавил купол и навалил большую и ароматную кучу прямо на сапоги колдуна.
Я улыбнулся: видно, я всё-таки настоящий маг. Захотел и натеньки — полные сапоги душистого счастья! От всей филейной Васькиной широты.
А что колдун подарка не оценил, так это его личные проблемы. Не дорос ещё, значит, до Васькиных подарков. Совсем не дорос.
Марина сидела на камне, скрестив руки на груди, и мрачно смотрела на Андрея, который тщетно пытался развести костёр с помощью верёвочки, палочки, бревна и сухой травы.
Заклятье сработало криво и плохо. Их перенесло куда-то вглубь, ещё дальше за край карты. Лошади пропали. Видимо, интерфейс отказал совсем. Да ещё незадачливым путникам пришлось искать место для ночлега, потому что уже совершенно стемнело. И ни еды, ни воды у них не было.
Марина не чувствовала голода, но знала, что пища в игре поддерживает работоспособность тела, а они по её подсчётам не ели уже сутки.
Игровой интерфейс теперь вообще не вызывался никакими движениями, хоть танцы с бубнами пляши. И из-за этого Марина ощущала нарастающую тревожность.
Если с ними сейчас что-то случится, а связи с “Магнетик инк” так и не появится, то как произойдёт слияние разума и тела, лежащего в игровом боксе?
Маринино воображение рисовало страшные картины, как в реальном мире тело её сидит в инвалидном кресле и пускает слюни, а разум потерялся на просторах сети, заблудился в цифровом коде.
Она в ужасе передёрнула плечами, и это движение не укрылось от Андрея, который, казалось, был сосредоточен на верчении палочки.
— Не боись, — подмигнул он ей, как будто угадал мысли. — Всё будет нормуль. Направление определим по солнцу, как только оно взойдёт. Ты же знаешь, тут ночи очень короткие. Утром дойдём до границы, там и связь восстановится. Главное, костёр развести, чтобы зверей отпугивать, и пожрать бы, чтобы силы были.
— А с чего ты взял, что я боюсь? — с вызовом произнесла Марина, но голос её предательски дрогнул.
Андрей улыбнулся, но промолчал.
— Значит, мы всё-таки вместе до границы пойдём? — Марине отчаянно хотелось выместить на ком-то свою злость и она не смогла сдержать яда: — А я думала, что ты собираешься бросить меня так же, как и своего друга — Пингвина.
— Ну, во-первых, ему ничего не грозит, — спокойно ответил Андрей, продолжая тереть палочку о деревяшку. — В том месте связь точно ещё была, и если его сожрали, то он либо реснется, либо его выкинет в реал. Я все ещё убеждён, что и у нас есть подобный выход…
Андрей подул на палочку, и лицо его стало мрачным. Он словно бы обдумывал, а не врезать ли этим бревном Марине, чтобы не мучилась?
— Ты предлагаешь суицид? — Марина от возмущения широко распахнула глаза.
— С чего ты взяла? Меня от одной мысли о смерти колбасит, — успокоил её Андрей. — Но из игры-то мы этим путём выйдем точно…
Он бросил бессмысленные издевательства над бревном и замолчал, уставившись себе под ноги.
Марина поняла его молчание по-своему.
— Да не выйдем мы! Ты просто меня обманываешь, чтобы успокоить! — выпалила она, и её понесло: — А вот ответь мне, почему ты вообще согласился мне помогать, а? Может, ты нарочно меня сюда завёл? Может, хотел проверить, что будет, если мы выйдем за границу карты и сдохнем!
— Марина, успокойся, — попросил Андрей. — Ничего такого я не хотел. У меня была своя причина, сопровождать тебя.
— А я знаю, что это за причина! — Марина подскочила с камня и принялась ходить перед Андреем туда-сюда. — Ты просто следишь за мной! Ты — апостольская шавка! Стукачок — засланный казачок!
— Чья шавка? — удивлённо переспросил Андрей.
— Ну, Петра и Павла, — Марина перестала вышагивать и посмотрела Андрею в лицо. — Апостолы же… У нас же все их так за глаза зовут.
— Очень остроумно, — оценил Андрей и вернулся к разжиганию костра с удвоенным усердием. Оказывается, он просто отдыхал. — Только я не их шавка. Да и вообще — ничья.
— На себя, значит, работаешь? — не унималась девушка.
— Да ни на кого я не работаю! — вспыхнул Андрей. — Я вообще думал, что этим… “апостолам” ты стучишь!
— Я? Стучу? — Марина даже задохнулась от возмущения.
— Ну а что? К боссам вхожа в любое время, да и отношения у тебя с ними какие-то особенные. Я ведомости видел как-то случайно, так и зарплата у тебя побольше, чем у простых тестировщиков. По крайней мере, уж побольше моей точно.
— А ты не думал, что я просто больше тебя работаю! — обиделась Марина и села обратно на камень. — Зачем мне стучать? Какой в этом смысл?
— Ну раз не стучишь, значит спишь, — подытожил Андрей, и зря это сделал.
У каждого человека есть некий порог оскорблений, за которым у него срывает крышу. У Марины это была её нежная девичья честь.
Ей захотелось разрыдаться, но она сжала кулаки и бросилась на Андрея.
Марина лупила его по спине и голове, а растерявшийся от такого напора парень только горбился и прикрывал руками лицо.
— Всё, всё, перестань! Я пошутил! — крикнул он, сообразив, что Марина просто тратит свои его силы.
— Идиот, — Марина стукнула его в последний раз и вернулась на свой камень.