Я промолчала. При мысли о том, что Хью могут застрелить, горло сдавило железной хваткой. Он никогда не говорил мне, что хочет стать полицейским. Но я понимала, почему Хью выбрал такую работу. Нет ничего лучше, чем вершить справедливость среди зла. Все-таки мы с ним во многом схожи…
— А можно теперь я задам вопрос? — вдруг спросила Алиша. Она засунула в рот несколько шпилек для волос и поэтому немного шепелявила. — Ты правда лежала в психбольнице? Прости, вопрос бестактный, конечно. Но не хочется верить пустым сплетням. В таких случаях лучше узнать правду.
— Да.
— А почему… я имею в виду, почему тебя положили? У тебя сейчас могут быть приступы или что-то такое? — Алиша нервно схватила со стола утюжок для волос. — Ты не подумай, я не боюсь. Просто… хочу быть готовой.
— Алиша, — вздохнув, я повернулась так, чтобы видеть ее лицо. Она застыла и испуганно уставилась на меня. — Присядь, я кое-что тебе расскажу.
Она, не глядя, сделала шаг назад, уперлась в край кровати и опустилась на нее, так и держа утюжок в напряженной руке.
— Не бойся, — попыталась успокоить я, — думаю, лучше тебе все узнать сразу, если… если хочешь общаться со мной дальше. Потому что если ты узнаешь потом и отвернешься от меня, будет гораздо хуже.
…Я бежала уже целую вечность. Боль под правым ребром становилась невыносимой. Пот лил градом и застилал глаза. Солнце только начинало подниматься на горизонте. Если поначалу мне казалось, что бескрайние зеленые просторы поместья — это прекрасно, то теперь я их ненавидела. Тоби ехал рядом на квадроцикле. Он покуривал сигару и, прищурившись, любовался восходом.
— Не могу больше, — простонала я, падая на колени в покрытую утренней росой траву. — Нельзя сразу давать такие сумасшедшие нагрузки!
— Почему это сумасшедшие? — хмыкнул Тоби, притормозив и смачно сплюнув. — Вацлав велел тебе оббежать поместье по периметру три раза. Обычный порядок для новичка. Со временем повысим норму до пяти, а потом до десяти раз.
— Останьте от меня! — я закрыла лицо руками и застонала. — Не хочу так больше! Не могу!
— Скажешь это феромагеру, который тебя убьет, — равнодушно ответил Тоби, заглушив мотор.
— Да кому я нужна! Прожила как-то до шестнадцати лет, и никто не тронул.
— Ну, во-первых, по негласным правилам, детей трогать запрещено. Только самый отъявленный зверь выпьет ребенка, — Тоби спрыгнул на землю и с наслаждением потянулся. Я села и обхватила колени руками, чувствуя, как болит каждая клеточка тела. — А во-вторых, — он вдруг упал на колени и схватил меня за шею свободной рукой, — какая разница, что было с тобой раньше? Тебя купили ради дела, кормят и поят, предоставили одежду и крышу над головой. Поэтому не ной, вставай и беги. А если не сможешь, я тебя выпью!
Я почувствовала головокружение, заглянув в его глаза. Трясущейся рукой Тоби поднес к губам сигару и втянул дым. Его лицо перекосило, словно от сильной судороги.
— Вы специально это делаете, — догадалась я. — Вы пугаете меня, чтобы получить эмоции! А говорили, что завязали с этим.
— Бывших феромагеров не бывает, — криво усмехнулся Тоби, — как и бывших наркоманов. Я — первый и единственный, кому это почти удалось, девочка.
Он толкнул меня на траву и поднялся, отряхивая брюки. Зажав сигару в зубах и заложив руки за спину, прошелся вокруг квадроцикла, запрокинул голову и посмотрел на небо. Успокаивался. Затем снова повернулся ко мне.
— В следующий раз, когда нападу, двинь меня между ног. Вот глупая, всему тебя учить надо.
— Двину, не сомневайтесь, — огрызнулась я.
— Хорошая девочка, — улыбнулся Тоби. — А теперь быстро встала и бегом!
— Почему вы и мистер Дружич все время называете меня девочкой? У меня вообще-то есть имя! — возмутилась я, поднимаясь.
Тоби завел мотор и пожал плечами.
— Ты просто очередная воспитанница. Зачем нам к тебе привыкать и учить твое имя? Рано или поздно ты уйдешь отсюда.
— Скорее бы, — процедила я сквозь зубы. — А то здесь все такие дружелюбные…
— Знаешь, как мы подружились с Вацлавом? — хмыкнул Тоби. — В драке. Он отбил у меня девушку, которую я собирался выпить. Ее звали Августина. Она была эмпатом — юная, свежая, сочная, совсем как ты. Помню, как бесился, что так и не попробовал ее.