— Могу представить, — съязвила я, но Тоби только улыбнулся.
— Она стала нашей первой воспитанницей. Вацлав был одержим идеей сделать из нее замечательную боевую машину. Он ведь рассказал о своей сестре?
Я кивнула.
— А так как я был взят им в драке в качестве боевого трофея, то предполагалось, что на мне Августина и будет тренироваться. Н-да, — лицо Тоби стало задумчивым. — Когда-то и я сидел в той клетке в кабинете Вацлава…
— Он же представил вас как старинного друга!
— Иногда дружба между мужчинами может начаться и с вражды. Знаешь, я ведь образованный человек. Преподавал литературу в университете. До встречи с Вацлавом. Августина боялась заходить ко мне в клетку. Да что там — она боялась заходить даже в кабинет. А Вацлав страдал от одиночества. Мы стали разговаривать.
— А я думала, вы бросались на клетку и шипели, как сидящая в ней сейчас старуха.
— Бросался. Шипел. Но понимал, что это бесполезно. И тоже страдал от недостатка общения. Я ведь привык читать лекции, размышлять вместе со студентами, писать научные работы. А тут раз — и вакуум. Интеллектуальное бессилие.
Я перешла с бега на шаг, но Тоби, увлеченный рассказом, похоже, этого и не заметил, машинально тоже снизив скорость.
— Вацлав — эмпат. Когда он рассказывал историю гибели сестры, меня слегка питали его эмоции. Этого хватало, чтобы не совсем терять рассудок. Но чем больше он рассказывал о своей жизни, тем больше я видел ситуацию его глазами. Видел, каково быть эмпатом. И поэтому принял решение отказаться от своей сущности, — он развел руками. — Бывают же вегетарианцы? Чем я хуже?
— И вам это удалось?
— Как видишь, да, — Тоби немного помолчал, — ну или почти да. Здесь около десяти эмпатов на одного меня — любому будет трудно удержаться.
— А Августина?
— А что Августина? Она влюбилась в Вацлава и ходила за ним хвостом. Знаешь, в эмпата трудно не влюбиться. Он так искренне сопереживает, что буквально покоряет окружающих. Но ей ужасно не нравился я. И однажды Августина поставила Вацлава перед выбором: или он прогоняет меня, или она уходит.
— И что он выбрал?
— Что он мог выбрать? Мы к тому времени крепко подружились: прошло не меньше года. Вацлав видел, как тяжело мне дается отказ от энергии. В тот день, когда он выпустил меня из клетки, сказал, что берет всю ответственность на себя. Что если я кого-нибудь выпью, это будет ему уроком.
— Он не боялся, что вы выпьете его?
— Девочка, ты что-нибудь знаешь о дружбе? — Тоби бросил мне презрительный взгляд. — Неужели я похож на мерзавца, который предает друзей?
Я промолчала.
— А вот и нет! — продолжил он. — Каюсь, я подумывал выпить Августину, но она ушла сама. Представляешь? Вацлав столько в нее вложил! Надеялся, что она станет его верной помощницей, заменит ему погибшую сестру. Это был такой удар, когда утром мы обнаружили, что ни ее, ни денег, лежавших в кабинете Вацлава, нет.
— Она вас еще и обокрала?
— Не нас. Только Вацлава. Все, что здесь есть, — Тоби обвел рукой окрестности, уже щедро залитые лучами солнца, — принадлежит только ему. Поэтому он так тяжело пережил предательство. Даже сказал, что лучше бы я ее выпил в тот вечер, когда мы познакомились.
Я покачала головой.
— С тех пор мы решили, что останемся только вдвоем. Уж точно не предадим друг друга. А всех воспитанников будем отпускать, как только те будут готовы. Знаешь, как тяжело расставаться, прожив бок о бок несколько лет? Вот поэтому, — Тоби ткнул в меня пальцем, — ты для нас просто девочка, и не более того.
— Понимаешь? — закончила я, чувствуя, как колеблется Алиша. — Я не могу доказать тебе, что феромагеры существуют, пока ты не увидишь их в деле своими глазами. И лучше бы тебе вообще их никогда не видеть. Поэтому ты можешь считать меня сумасшедшей. Только прошу… у меня нет друзей. Если не готова — лучше уйди из моей жизни сейчас.
— Но те двое на мосту… — осторожно начала Алиша, и я заметила, как ее рука с утюжком расслабленно легла на колени, — ты еще тогда сказала, что они энергетические вампиры. Я бы не поверила, конечно, но ты их уложила одним махом!
Я кивнула.
— Они хотели выпить меня?
— Да. Ты очень боялась. Я почувствовала тебя за милю.
— Так вот как ты узнала, что мне нужна помощь! — она просияла. — А я все голову ломаю.