— Ну, это закон жизни, — отозвался я. — Цены повышают, чтобы мы старались больше работать. Иначе не будет стимула лезть вверх.
— Цены повышают, налоги повышают, — проворчал напарник. — Только зарплата все та же.
— Если бы все были богачами, то бы умерли с голоду. Никто не пошел бы засеивать поля и печь хлеб. Делать тяжелую и черную работу.
— Зато и воров бы не было. Зачем воровать, если у самого все есть?
— Ну тогда мы с тобой стали бы безработными.
— Мы с тобой были бы богачами, помнишь? Зачем нам работа?!
— Вот поэтому и растут цены на кофе, — рассмеялся я. — Чтобы тебе хотелось работать!
— Угу, — угрюмо пробормотал Оливер и зевнул так, что, казалось, рот вот-вот разорвется.
— Не выспался? — посочувствовал я, сам с трудом подавив зевок.
— Ребенок плачет днем и ночью, — пожаловался напарник. — Особенно — ночью. Не знаю, как еще Лейси не сошла с ума, но я лично уже на грани. Иногда хочется взять подушку и… — Он осекся и испуганно посмотрел на меня. — Нехорошие мысли. Я плохой отец?
— Ты у меня спрашиваешь? — пожал я плечами. — Откуда мне знать?
Мы помолчали.
— Алиша хочет ребенка, — зачем-то признался я.
— А ты? — с удивлением посмотрел Оливер.
Я сделал глоток кофе, размышляя над тем, что ответить.
— Не уверен, что готов к этому. Вот ты как понял, что готов?
— Да никак, — пожал напарник плечами. — Лейси давно заводила разговоры о том, что пора, что возраст и все такое. И я подумал, что если сейчас не соглашусь, то потом, наверно, это будет труднее. Цены вот растут… Я и сейчас не могу сделать так, чтобы они ни в чем не нуждались. Еще двадцать лет ипотеки, а к тому времени малышка пойдет в университет…
Он повернулся и внимательно оглядел меня.
— Но тебе ведь не грозит эта проблема? Обеспечивать Алишу, а? У нее все есть.
Я поморщился.
— Да не в этом дело. Если б я был таким жиголо, каким ты сейчас меня выставляешь, то, конечно, сделал бы ей ребенка, втерся в семью и хлопал бы Джуса по плечу, как это делают ее отец и брат.
— Но будет «но»?
— Но я не уверен, что мне это нужно. Что вообще нужна такая ответственность.
Оливер сделал глоток.
— Может, ты не уверен, нужна ли тебе именно Алиша?
Я застонал и потер ладонью лицо.
— Не знаю. Не думаю, что в этом дело. Просто я и за свою жизнь-то не в ответе. Билли Ньюборн, если помнишь, грозится выйти через пять лет и прирезать меня.
— Тогда уж нас. Мы же вместе вели это дело.
— Но угрозы на суде сыпались только в мой адрес.
— Это потому что ты разбил ему нос на допросе. Я в тот раз был добрым копом.
— А теперь представь, сколько злопамятных ублюдков стоит за моей спиной.
— За моей тоже, — хмыкнул Оливер, — и что? Разве это повод отказываться от семьи? В ребенке ты увидишь себя. Передашь фамилию. Оставишь хоть что-то на земле как след.
— Не знаю, — покачал я головой. — След я и так оставлю своими поступками. Тем, что наказываю виновных.
— Твое имя сотрут с табличек, как только выйдешь на пенсию!
— Или еще раньше, если вы не поторопитесь.
Я обернулся и увидел Молли. Она остановилась у нашей скамейки и поправила ремешок сумочки на плече. Сегодня на ней были короткая юбка и полупрозрачная блузка, и я невольно отметил, что выглядит наш судмедэксперт сногсшибательно.
— Ваш начальник там рвет и мечет. А жаль — приятно было работать в одной команде.
— О чем вы? — переменился в лице Оливер.
— Приехали из Федерального бюро. Суют нос во все дырки. Наверно, ищут вчерашний день, — она улыбнулась. — Устроили мне допрос.
— По поводу?
— По поводу того, что у нас снова испорченные образцы ДНК по свежему делу. Первый брали в парке, этот — на холме в Ривер-Сайд. А теперь они ищут вас. Мистера Джуса вот-вот хватит удар.
— Вас отстраняют? — мрачно поинтересовался я.
— Нет. Дали старшего эксперта в качестве куратора. Но, думаю, образцы будут изъяты, как только расследование завершится. Они просто боятся ошибиться на ровном месте.
— Нас отстранят, — приуныл Оливер.
— Как пить дать, — кивнул я.
…В кабинете Джуса сидели двое. Сам шеф нервно расхаживал из угла в угол, сцепив руки за спиной. Стоило войти, как он позеленел от злости и сквозь зубы представил нас долговязому молодому мужчине, по-хозяйски сидевшему в кресле за его столом.
— Я окружной прокурор Рицц, — заговорил тот, — а это мой помощник Харпер.
Он указал на угрюмого мужчину средних лет, стоявшего у кресла подобно телохранителю. Я оглядел их обоих. В Рицце легко угадывался итальянец: густая шапка черных кудрей, синева просвечивающей щетины на гладко выбритом подбородке. Пронзительный взгляд. Слишком молод, и вот поди ж ты — окружной прокурор. Его помощник сутулился. Среднестатистическая внешность. Таких на улицах сотни — пройдет, и не запомнишь.