— Не-а, — я покачал головой. — В интересах следствия настаиваю на личной беседе.
Мажор вспыхнул. Я удивился, как легко его вывести из себя. Сам-то уж насколько не выносил его, и то до сих пор держал себя в руках.
— Свали. С дороги. Коп, — почти по слогам процедил он, нахмурившись.
— Кит, — нежным голосом попросила Дженни, которая услышала наш спор и обернулась. — Подожди, пожалуйста, в машине. Я недолго, обещаю.
Как по мне, проклятый мажор не заслуживал такого ласкового обращения, но ее голос подействовал на него, как звуки волшебной дудочки — на крысу. Он скорчил мне презрительную гримасу, затем кивнул Джен и вышел обратно под дождь.
— Здорово ты его отшила, — заметил я, когда мы направились к столикам.
Джен повернула голову и посмотрела на меня взглядом Снежной Королевы.
— Я не отшила его, а попросила не присутствовать. Кит по какой-то причине очень не любит тебя, и его нервозность меня отвлекает. Кроме того, не хочу, чтобы он попусту тратил нервы.
Значит, это все ради Стюарта. Я почувствовал глухое раздражение внутри, но подавил его. Мы подошли к столику. Погода распугала всех посетителей, и кроме персонала, мы были здесь одни.
— Заказал тебе черничные маффины, — сообщил я, отодвигая для Дженни стул, — помнится, ты их любишь.
Она с удивлением воззрилась на тарелку, стоявшую рядом с чашкой кофе.
— Черничные? Это было… десять лет назад!
— Ну, если бы знал твои нынешние вкусы, может, заказал бы что-то другое, — заметил я, присаживаясь напротив нее.
На ее лице промелькнуло недоумение.
— Нет. Все чудесно. Я по-прежнему люблю их. Спасибо.
Дженни взяла один из маффинов и осторожно надкусила, облизнув губы от крошек. Меня словно посадили в машину времени и отправили на десять лет назад. Я с трудом поборол желание пересесть за ее сторону стола и поцеловать. Мы уже не дети. И ни одна машина времени не поможет преодолеть вечность между нами.
— Я подожду, пока ты поешь, а потом поговорим.
Она тут же отложила кусок на край тарелки.
— Нет. Кит ждет меня, а я обещала, что долго не задержусь. Поэтому давай начнем.
В ее глазах я прочел решимость. Открыл рот и внезапно растерялся. Слишком много вопросов терзали меня. Не только о расследовании. Личных. И я не знал, о чем хочу спросить в первую очередь.
— Я расскажу тебе, кто такие эмпаты, — помогла мне Дженни. — Я — одна из них. Давно стоило рассказать тебе о том, где я была все эти годы.
Она начала говорить. Я слушал и не мог поверить, что был таким слепым. Не замечал очевидных вещей, которые она теперь открывала мне. Не видел или не хотел видеть особенности поведения. Задумался так, что не заметил, как Джен закончила рассказ.
— Ты молчишь, — тихо произнесла она, глядя мне в глаза.
— В который раз убедился, что совсем не знал тебя, — ответил я после короткой паузы: нужно было собраться с мыслями.
— Я тебя пугаю?
— Нет… просто думаю о том… — я сделал глоток кофе, чтобы промочить внезапно пересохшее горло, — скажи, Стюарт знает?
— Да.
— Почему… ты рассказала ему, а не мне? Ты мне не доверяешь? Хорошо, сейчас я понимаю, что нет. Но тогда… когда мы были…
— …вместе? — подхватила она мою фразу и слегка улыбнулась, — боялась, что ты меня бросишь.
Я кивнул, показывая, что понимаю ее.
— Когда утром мы ездили к Энн Рид… женщине из списка, в котором есть и ты…
Мне не хотелось пугать Джен, и я старался подбирать слова, упоминая об убийце.
— Да-да, продолжай, — она сложила руки перед собой.
— Мне показалось, что вы очень похожи. Почувствовал ее обреченность и загнанность. И подумал, а вдруг ты станешь такой же? Через много лет? Если я сейчас не помогу тебе изменить ситуацию. И у матери Эбигейл, убитой девушки, это было. Я просто хотел сказать, — я помолчал, удивляясь, почему вдруг стало так трудно подобрать слова, — мы что-нибудь придумаем, чтобы избавить тебя от этого страха.
— Нет, — покачала головой Джен, — не обнадеживай себя и меня. Ты не сможешь. Никто не сможет. Для этого нужно истребить всех феромагеров в Джорджтауне. Да и то, на их место придут новые. Весь мир ты не истребишь. Кроме того, это не гуманно. Они такие же люди, как и мы с тобой. Просто мы все — звенья одной пищевой цепочки.
Она покрутила запястьем, на котором висели часики на черном кожаном ремешке, и посмотрела на циферблат.
— Прости, нужно идти. Я рассказала, все, что могла, и теперь ты не сможешь упрекнуть, что я что-то скрываю. Кит нервничает. Начинаю чувствовать это даже отсюда.
Дженни поднялась из-за столика. Но я не мог просто так дать ей уйти, поэтому тоже вскочил и схватил ее за руку.