Только когда рука Сабины отпустила, наконец, рукоять ножа и безвольно упала на пол, я с хрипом вздохнула, как человек, вынырнувший из глубины. С последним вздохом Сабины ее боль и ужас испарились внутри меня, оставив лишь мои собственные.
Глава 27. Дженни
Лицо умирающей Сабины было моим третьим кошмаром, заставлявшим просыпаться по ночам в холодном поту. Этот кошмар снился не так часто, как, например, пожар, забравший маму, или лицо дикого феромагера, чуть не убившего меня, пока я изображала приманку. Но, говорят, самые глубокие следы в наших сердцах оставляют самые потаенные страхи. И где-то внутри, там, куда я сама редко добиралась мысленно или эмоционально, хранилась боль, которую испытала моя подруга перед смертью.
Именно такое чувство заставляет мечтать о машине времени, в которую можно было бы сесть и вернуться назад, чтобы все исправить. Вот почему столько фильмов снимается о путешествиях во времени и столько пишется книг. Все желают исправить свои ошибки. И я не могла назвать себя исключением.
Когда Дружеч приехал и забрал нас, мне уже хотелось провалиться сквозь землю. По пути домой Одри и Клер дрожащими голосами излагали свою версию событий, а я не могла вымолвить ни слова. По прибытию в поместье их отправили в комнаты. Меня повели в кабинет.
— Как получилось, что ты ушла с незнакомцем, наплевав на все, чему мы тебя учили?! — тон мистера Дружеча не предвещал ничего хорошего.
Заложив руки за спину, он мерил шагами расстояние от одной стены до другой. За столом ему не сиделось. Кресло занял Тоби. Я стояла в центре кабинета, покорно склонив голову, и чувствовала легкие отголоски гнева мистера Дружеча. Это пугало: обычно тот держал себя под контролем.
— Я… я не знаю…
Дружеч остановился на полпути и развернулся ко мне.
— А ты знаешь, чего мне стоило достать вас из полицейского участка?
— Нет, мистер Дружеч… — сказала я тихим голосом, ощущая себя мелкой букашкой под огромным ботинком.
Он сделал пару шагов в моем направлении. Смерил меня презрительным взглядом с головы до ног. Злость стала более явной.
— Зачем я вообще тратил на тебя свое время? Зачем он, — Дружеч, не глядя, ткнул пальцем в сторону Тоби, — тратил на тебя свое? Зачем мы чему-то пытались тебя научить, если ты совсем не умеешь применять знания на практике?
Я подняла глаза и посмотрела на Тоби, мысленно взывая о помощи. Тот лишь поджал губы и покачал головой. Никто не осмеливался спорить с хозяином поместья. Я понимала, что этот разговор состоится, и что мне несдобровать, но до последнего надеялась на лучшее. После бессонной ночи, проведенной в полицейском участке, где у меня, Одри и Клер брали показания, после нескольких часов, проведенных с мыслью о том, что единственная подруга умерла по моей вине, у меня уже не оставалось сил на оправдания или объяснения.
— Повторяю еще раз. — Дружеч вколачивал в меня слова, как гвозди. — Как получилось. Что ты. Ушла с незнакомцем.
— Не знаю! — сорвалась я на крик, мечтая лишь, чтобы все побыстрее закончилось. — Не знаю! Не знаю!
— Куда он вас заманил?
— Не нас… меня… он заманил меня… в какую-то подсобку. Там был старик. Феромагер. Он ждал нас.
— Ты защищалась?
Я снова опустила голову, сгорая от стыда. Конечно, я не должна была никуда идти с Питером. Конечно, должна была защищаться. Тогда бы и Сабина осталась жива. Она просила помочь. Чувствовала, что сама не справится. Но что теперь можно было поделать, когда обратно ничего не вернуть?!
— Я спрашиваю, ты защищалась? — мистер Дружеч схватил меня за горло, заставляя посмотреть на него.
Я отвела взгляд, чтобы не видеть его перекошенное лицо и метающие молнии глаза и прохрипела:
— Нет…
— Почему?
— Мне… стало… очень страшно…
— Тогда я не понимаю, почему ты до сих пор жива, — бросил он, разжимая пальцы.