Сколько прошло времени, я лишь отсчитывала по бешеному стуку своего сердца. Его ледяные пальцы прикоснулись к шее, заставляя закрыть глаза от удовольствия и благодарности, ведь боль на несколько мгновений отступила.
― Она - моя!
От услышанного я резко распахнула глаза, но в комнате уже не было ни Габриэля, ни вампирши, имя которой я так и не узнала.
Воздуха не хватало, но каждый вздох и глотание приносили жгучую боль. Эта мерзавка уже не первая, кто покушается на мою жизнь. Зачем я им? Чем мешаю им всем?
Мне трудно поверить тому, что произнёс Габриэль!
«Она - моя» ― это похоже на ложь, а вся моя жизнь страшный сон? Он не способен на любовь! Он не влюблен в меня! Это же смешно: могущественный вампир влюбляется в смертную-ботаничку? Это произойдет лишь в плохой мыльной опере, но не в моём мире, только не в Чикаго!
А что, если здесь совсем не место любви, что, если им правит лишь желание или, возможно, жажда? Как было в книгах про вампиров: вампир ощущал к смертной лишь сильную жажду крови.
Я услышала позади себя, как закрылась дверь. Сколько же времени я была в комнате одна? Сил не было даже накинуть рубашку на плечи. Я стояла всё в тех же черных джинсах и в спортивном топике напротив окна, где светила полная луна.
Габриэль как вампир меня не интересовал, но как мужчина… Во мне просыпалось неведомое чувство желания, как только он оказывался рядом. Как раньше этого не замечала? Страх отравлял мой разум, не давая мне понять, что я ощущала рядом с ним.
― Как долго я искал, Ева, ― в его словах я могла услышать боль, от которой мне стало не по себе. Он подошёл ко мне вплотную и распустил мои волосы из хвоста. Его пальцы тут же стали распределять локоны по плечам, а затем он словно испуганного ребёнка прижал меня к своей груди и начал гладить меня по голове.
Я вздрогнула в его объятиях, но отказаться от них была не в силах. И поэтому пальцами попробовала его белую рубашку, которая была грубая на ощупь. Хлопок? Но почему не шёлк, лён или кашемир?
Неужели вампир не помешан на цене своей одежды?
О Боги, о чём я думаю?! Он ведь способен меня убить! А я тут рассуждаю о материале его рубашки.
Во всем виноват его дурманящий запах! Да, он туманит мне разум!
Я распахнула глаза, когда до моих ушей дошел смех Габриэля.
― Твои эмоции, Ева, абсолютно непостоянны и, уж тем более, непредсказуемы. Скажи, отчего ты разозлилась?
Двумя пальцами он поднял мой подбородок так, чтобы я смотрела в его глаза, что сменили цвет с чистого металла на зерна черного кофе.
― Я зла на тебя, Габриэль! Ты вырвал меня из лап смерти, когда меня чуть не убил вампир, затем сумасшедшая вампирша попыталась меня придушить от ревности к тебе! Но зачем ты это делаешь? ― я не могла на него накричать, голос от недавнего удушья совсем осип.
― Она больше не потревожит тебя. Чего тебе во мне не хватает, что ты каждый раз пытаешься от меня ускользнуть? Неужто я тебе противен, Ева? ― Я была обескуражена его вопросом.
― Рядом с тобой я будто на краю бездны, и если я оступлюсь, то это обернется для меня смертью.
― Как ты еще не поняла, что каждый раз, убегая от меня, ты делаешь шаг в бездну!
Его пальцы держали меня, не позволяя двинуться с места. Я не могла оторваться от вида того, как его глаза меняли цвет с тёмно-карих до серебряных.
― Ева, ты моя бездна! ― его слова были последними перед тем, как его губы коснулись моих губ. Этот поцелуй вскружил мне голову, колени подкашивались, и мне пришлось обхватить Габриэля за плечи и с такой же страстью ответить на поцелуй. Я отдалась на волю чувствам, и кажется, мое тело стало невесомым, ведь Габриэль подхватил меня на руки и уложил на кровать.
Вампир поцелуями выкладывал дорожку по моему плечу, опускаясь к груди, заставляя не думать ни о чём, кроме НЕГО.
Под его губами каждый участок моего тела плавился, прося и умоляя о продолжении. Под Габриэлем я чувствовала себя живой и желанной.
Но вот он оторвался от меня, срывая с себя рубашку и брюки, оставаясь лишь в боксерах. У него было крепкое идеальное телосложение.