Габриэль подхватил меня на руки и вынес из ванны. Я стала вырываться и возмущаться его поступком. Могла и сама передвигаться. Что за беспредел?
Мы оказались на кухне, где меня посадили за стол, а сам Габриэль удалился к холодильнику. Белый халат на размер больше, мои темные волосы были не заплетенными и намокшими, зеленые глаза горели огнем, мне хотелось поскорее уйти из этого дома подальше от вампира.
Передо мной Габриэль поставил салат цезарь с курицей и апельсиновый сок. Я с недоверием подняла на него глаза и затем начала медленно есть салат. За едой я ни слова не произнесла, а Габриэль не прерывал меня.
― Мне нужно домой, – произнесла я после того, как закончила с едой.
Эти слова эхом отдались в моих ушах. Это были не просто слова, собранные в глупое предложение, это было прощание. Прощание с вампиром и его миром, который въелся под кожу.
― Ты не сможешь убежать от судьбы, – холодное дуновение возле уха, такое раздраженное и угрожающее. Что скрывалось за этими словами?
― Хочешь сказать, что ты ― моя судьба? Но я смертная и не могу связать свою жизнь с бессмертным!
На глаза наворачивались слезы, мешающие рассмотреть и запомнить очертания лица Габриэля. Он понимал, что я права. О каком совместном будущем между человеком и вампиром, в которых до недавнего времени я даже не верила, можно говорить.
Габриэль стоял безмолвной статуей, он не нашел нужных слов, чтобы переубедить, остановить меня. Он осознавал, что моя жизнь будет очень короткой рядом с ним.
Мое сердце противоречило моим поступкам, когда я бежала в комнату Габриэля. При виде разбросанных и порванных простыней в груди все сжалось, мешая сделать вдох. Габриэль любил меня на этой постели, как одну из многочисленных смертных или, может быть, вампирш? И смогла ли я сравниться хоть с одной из них?
Пришлось приложить немало сил, чтобы оторвать взгляд от кровати. Я направилась к своей рубашке и порванным штанам. О, Господи, мне даже уйти от него не в чем!
― Я принес тебе одежду!
Габриэль зашел в комнату с кожаным свертком. Подходить к нему я не решилась, боялась, что не смогу устоять перед ним. Он усмехнулся и направился ко мне, положив кожаное платье на кресло. Его пальцы прикоснулись к моей ключице, вызывая отклик моего тела, порождая во мне всплеск желания к Габриэлю. Его прикосновение обжигало, когда его пальцы добрались до моих губ.
Он не смеет ко мне прикасаться! Я не могу передумать, не могу остаться рядом с ним. Я ведь никто, человек, никто. И так будет всегда.
― В чем ты себя убеждаешь, что отстраняешься от меня? Я ощущаю весь спектр твоих эмоций, Ева! Не пытайся меня обманывать! – его голос был раздражен, а пальцы коснулись сонной артерии у меня на шее.
Я подняла на него глаза и встретилась с серым взглядом, затягивающим и подавляющим мою волю.
― Ты пытаешься меня гипнотизировать, чтобы появилось желание с тобой переспать? Ты этого добиваешься своими серыми глазами? – кричала я и била по его груди кулаками, вымещая боль от понимания неравенства между нами.
― Не гипноз вызывает твое желание ко мне! Не обманывай себя, Ева.
Я не успела вздохнуть, как Габриэль уже прижимал своим телом меня к матрасу, одновременно срывая с меня халат и оставляя обнаженной под его взглядом. Под его губами мое тело пылало, умоляя не прекращать великолепную пытку. Он и я ― не созданы друг для друга, но это мгновение наше. И я хотела запомнить каждое движение, запах – всё, что связано с этим вампиром.
Мои губы шептали его имя, ногтями я впивалась в его спину, оставляя следы царапин и крови. Его глаза упивались моим желанием и страстью. И эта сталь в его глазах совершенно не холодила меня, а наоборот раскрывала перед его желанием.
Было трудно разобрать, где были мои руки или его, будто мы стали одним целым…
***
Нежное касание холодных пальцев к моей спине приводило меня в чувство. Пробуждение было приятным, отчего я уткнулась лицом в белую подушку или, точнее сказать, в то, что от нее осталось. Своими пальцами провела по разодранной белой простыне, и перышкам из той самой подушки. Поднялась, придерживая тонкое одеяло на груди, и решила осмотреться. Рядом уже не было наглого вампира, а на кресле висело кожаное платье, оставленное ранее. Я поплотнее укуталась в одеяло и направилась к одежде. Кожа в моих руках отдавала холодом, тем не менее, это не заставило меня передумать его надеть.