— Это первая и последняя предложенная мной анестезия. Дальше такого благородства от меня не жди. Я неуверенно протянула руку к стакану, чтобы сделать глубокий глоток. Жидкость опалила моё горло высоким градусом, отчего из глаз потекли слёзы, а я стала отчаянно кашлять, чтобы прекратить ощущать этот ужасный огонь в себе.
Перед глазами стояли слезы, когда его ладони сжали мои оголенные плечи и притянули к себе. Твёрдые губы обрушились на мои так быстро и неожиданно, что в голове произошла запоздалая вспышка.
Это были непередаваемые чувства. Жар от алкоголя казался невзрачным и жалким по сравнению с тем огнём, который пожирал меня, зарождаясь на моих губах и проникая в самую глубь меня. Николас. Его имя в моих мыслях и на моих губах звучало мольбой и стонами. И этого было достаточно для мужчины, чтобы поднять меня на своих руках и опустить на край стола. Каждая секунда с ним отрывала от меня кусочек за кусочком человечность, мои принципы канули в лету. Всё, что было для меня ценно, вмиг обесценилось. Я своими пальчиками прошлась по холодной коже, такой великолепной, подобной мрамору. У мужчины не было изъянов, кроме его раздутого эго. Он идеальный убийца, и я таю в его объятиях. Это сумасшествие.
Каков он внутри? Я должна была выяснить, что скрывается за маской безжалостного убийцы. Мне хотелось вывернуть его наизнанку, чтобы убедиться, в том что он... монстр? Почему сердце ноет рядом с ним и призывает бороться, сопротивляться из последних сил?
Его руки уже играли с подолом моего платья, нагло задирая его все выше и оголяя мои бедра. По тем местам, которых он касался, пробегали мурашки. Я хотела взять все в свои руки, иметь контроль над ним. Пальцами зарылась в его волосы и сжала их. Отцепить от своих губ оказалось непосильным трудом, даже если он и не сопротивлялся. Он медленно отстранился, чтобы я лучше разглядела в нем изменения. Его глаза сменялись металлическим оттенком, а губы были красными из-за моих укусов. Вены у его глаз стали более отчётливы видны. Мне пришлось пару раз моргнуть, чтобы запомнить его образ, прежде чем он исчез.
Я не могла справиться с собой и своими мыслями, чтобы не прикасаться к нему и держаться на безопасном расстоянии. Но большее, что меня задело, это то, как быстро Николас справился со своим возбуждением, с тем, что я в нем пробудила. Он как лампочку все отключил. Стала глубоко дышать, но боль не проходит, а начинает с удвоенной силой давить на виски. Перед глазами все скачет, а вампира и вовсе оказывается двое. Я не выдерживаю напряжения и хватаюсь за рубашку мужчины, чтобы найти в нем хоть призрачную, но хоть какую-нибудь опору. Он был гранью между этим миром и болью. Он был тем, кто причинял мне боль, и так будет столько времени, как долго он этого захочет. Пока не наиграется, пока я не сломаюсь. А я готова сломаться. Я мечтаю забыться и потеряться в своей боли, главное не видеть, где я нахожусь. Просто забыть все, как страшный сон.
Пальцами сжимаю ткань рубашки, от чего пуговицы разлетаются в стороны. Меня шатает из стороны в сторону, а к горлу подступает тошнота. Боль поглощает с такой силой, что невозможно самостоятельно держать спину или сидеть. И я отдаюсь этой боли на растерзание и, закрыв глаза, принимаю её. Затем падаю на что-то твёрдое и готова уже потерять сознание, как та боль просто исчезает так же быстро, как и появилась.
В легкие ворвался кислород, обжигая изнутри. Каждый вдох давался с болью. Что произошло? Открывать глаза я не торопилась, пыталась понять, как себя ощущаю. Голова невыносимо раскалывалась.
— Если бы не твой запах, то я мог подумать, что передо мной никого нет. Твои мысли недоступны для меня, ангел мой. — холодные пальцы прошлись вдоль скулы, отчего по коже пробежали мурашки. Такая реакция на вампира меня крайне беспокоила. Я была не властна над своим телом. Казалось, для меня больше не существовало ни одного мужчины, на которого я так отзывалась. Сумасшествие.
Но о чём говорил этот мужчина? Он властен читать чужие мысли, проникать в голову людей? И о каком запахе он говорит? Я ужасно пахну? Не понимаю его бредни. Морщу носик и отворачиваю голову, чтобы остановить его прикосновение. Я должна противостоять притяжению. Это просто страсть на уровне инстинктов. А я всего лишь человек, который не способен противостоять обаянию вампира. Он высшее существо в пищевой цепочке, тот, кто имеет власть надо мной, и пользуется ею каждую минуту.