- Я не хочу больше ждать. Не хочу! Идем!
Ее рука ныряет в сумочку и за миг на меня уже «смотрит» дуло пистолета. Черт, все плохо. Она, кажется, совсем с катушек слетела.
- Елизавета, успокойся. Здесь люди. Не надо впутывать их в наши семейные разборки. Отдай мне пистолет. Давай поговорим. Я выслушаю тебя. Мы найдем выход…
- Нет!
Ее резкий выкрик привлекает к нам внимание. Мачеха съеживается под чужими взглядами. Но не сдается:
- Нет, мы уходим.
Ее пальцы судорожно стискивают пистолет. Выхода нет. За одним из столиков две молоденькие девушки, а за другим пожилая пара, возле окна – старенький благообразный мужчина с газетой, чуть поодаль парочка влюбленных. Они пришли пообщаться, отдохнуть, возможно, признаться в любви. Зачем им чужие проблемы?
- Хорошо, мы уходим.
Я поднимаюсь и под конвоем Елизаветы иду на парковку. Она держится чуть в стороне, так что выхватить пистолет из ее рук у меня никак не получиться. Насмотрелась сериалов…
- Иди к машине. И не вздумай чего то выкинуть…
На парковку с визгом влетает внедорожник брата. Сашка почти на ходу выпрыгивает из машины и медленно направляется к нам:
- Мама, не надо! Стой! Пожалуйста, не надо. Мы все решим. Не делай этого! Пожалуйста…
Он все ближе. Глаза женщины наполняются слезами:
- Мой глупый сын. Ты так и не понял, зачем я это делаю. Ничего, потом ты мне еще «спасибо» скажешь…
Она стискивает губы, и ее лицо становится резким, яростным при взгляде на меня:
- Он, причина всех наших бед и неудач, а теперь тем более…
Все происходит мгновенно – грохот выстрела, дикий крик Сашки - «Нееет!!!» и резкий удар в грудь…
53. Когда дома ждут...
Вот это выспался! За все беспокойные и бессонные ночи вместе взятые. Черт, рука совсем затекла. Даже пошевелить и то больно. Мысли в голове ползут лениво, медленно. Стоп, а чего это я валяюсь, там же Маша и Мишка, и Рамиль, дед – красавец…
И Сашка вроде бы приехал…
В открытые глаза бьет свет, и они наполняются слезами. Снова крепко зажмуриваюсь. Что то не так. Пытаюсь поднять руку. Тяжело. Ее что то живое, теплое держит. Ну и пусть… Просто полежу. Устал…
Вдруг разноцветным хороводом перед глазами вспыхивают фрагменты сегодняшнего утра ( хотя, сегодняшнего ли?). Счастливая мордашка сына, сияющие глаза любимой, строгое лицо Рамиля, безумный смех Елизаветы… Твою ж мать, она в меня выстрелила! Наконец то приходит осознание того, что со мной и где я. Ранение и больничная койка. Осторожно открываю глаза. В палате нет никого. Хотя, вру, есть! На моей руке буйной головушкой удобно устроился младший брат. Ага, «ох, рано встает охрана», спит моя сиделка сном праведника. Хорошо, что у меня крепкий организм. А то при такой сиделке и концы отдать можно. Мгновение рассматриваю лицо Саши. Ему, видать, тоже досталось. Под глазами темные круги, возле губ залегла горестная морщина, лицо как то заострилось, стало старше. Ну, пусть спит, мне не жалко. Но рука уже разболелась не на шутку. Легко тяну к себе, но брат только сильнее сжимает ладони.
- Ей, сидел – засоня! Руку то отпусти, чего вцепился, как маленький…
Сашка подскакивает на стуле, словно от ударом электричеством. Глаза красные, взгляд счастливый до неприличия и сиплый, со слезами, ликующий голос:
- Ян, ты проснулся! Знаешь, как страшно было, что…
Он говорит слишком быстро и много. Действительно очень расстроен, испуган. Ничего не изменилось. Младший брат, он и есть младший, привык, что почти все проблемы решал я. А сейчас, так понимаю, пришлось самому все решать - и со мной, и с Елизаветой, и с полицией. Такой случай упустить нельзя:
- Что, братишка, тяжело нести ответственность за свои решения? Сашка на миг замолкает, а потом отвечает, открыто смотря мне в глаза:
- Да, тяжело. Это такой груз… неподъёмный. Ян… Я теперь понимаю, как тебе… приходилось со мной возиться... Знаешь, сколько всего передумал, пока ты спал!
- Да видел я, видел, твои тяжелые думы. Даже почувствовать успел. Рука до си пор болит от твоей думающей головы…
- Ян, ты… прости меня. За все. Я был таким… дураком!
Решаю немного подразнить этого оболтуса:
- Был? А теперь, значит, поумнел?
- Когда ты валялся на стоянке, как дохлый кошак… Хочешь, не хочешь, вмиг поумнеешь.
Ну что же, один - один. Пытаюсь посмотреть, что там с моей грудной клеткой. Черт, даже голову наклонить, уже больно.
- Что с Елизаветой?
- Отправил в больницу… Да не заглядывай ты! Нет там никакого ранения.
- В больницу?! А чего ж болит и бинтов, как на мумию намотали?
- Да это я… перестарался. Толкнул тебя сильно. Вот ребро и треснуло… А с матерью что то неладно. Она потом в такой истерике билась, что только после укола орать и прекратила…