- Дядя, а папа сказал, что мы с тобой крепко подружимся. Потому, что ты тоже…
Он смешно морщит лоб, пытаясь в точности вспомнить слова брата.
- Племяш, мы обязательно будем дружить. И…
- … ты тоже сладкоежка!
- Значит, теперь будем сладости на двоих делить?
- А со мной поделитесь?
Маша сейчас особенно красивая – улыбчивая, теплая, домашняя. Одета в что то невообразимо женственное. Волосы заплетены в длинную, толстую косу, несколько прядей вьются вокруг лица. Она с улыбкой смотрит на нас, ожидая ответа.
- Пусть только попробуют не поделиться.
За спиной Маши появляется Ян.
- Ну что, семейство, идем кушать?
Он подхватывает сына на руки, и мальчишка взвизгивает от радости…
Давно я так искренне не хохотал. Кот, который Васька, выпрашивал еду почему то только в Яна, время от времени запуская когти ему в ногу (брат шипел не хуже кота, но терпел). Мишка тянул кусочки вкусностей из тарелки Маши (ему, видимо, так было вкуснее), рыцари эту тарелку методично наполняли и следили, как коршуны, что бы подопечная все - таки кушала. Ну, все, теперь ей не позавидуешь. Эти двое похлеще супер няньки и раньше были, а при теперешнем состоянии малой... Чего доброго и Ян по струнке ходить будет.
Когда завтрак закончился, оказалось, что у всех уже планы на день. Мишку забирает бабушка, они едут вместе с Алексеем Ивановичем и его внуком куда то развлекаться. У Яна с утра плотный график встреч, а после обеда – поездка в ЗАГС с Машей. Рыцари нужны Яну в офисе. Остаемся бездельниками только мы с Марией. Допивая кофе, брат спрашивает:
- Саш, ты сегодня, чем занят?
- Да ничем особо, тем более с утра (к матери заеду ближе к обеду, сказали что все равно спать будет). Я побуду с Машей и отвезу куда надо, и глаз не спущу, если надо…
Он удовлетворено кивает:
- Очень хорошо, это только до обеда, я быстро приеду.
- Ян, ну я же не маленькая, что бы меня нянчили постоянно…
Ха, малышка, даже не трепыхайся. Если брат сказал, что ты под надзором, то теперь никуда не денешься. Уже на выходе он говорит мне:
- Саша, смотри за Машей, я на тебя полагаюсь.
Вот так и стают взрослыми, получая груз ответственности за кого то. Я понял и оценил его доверие – Маша его наибольшая ценность. Значит, брат признал меня достойным доверия. И я не подведу. Следовательно, вперед! Старший не должен разочароваться.
Дорогие читатели, с Новым годом! С новым счастьем,надеждамии и мечтами. Пусть у вас все будет хорошо!
Когда Мишу забрали, мы с Машей поехали в супермаркет, купили гору продуктов и разных нужностей в дом. И даже такие простенькие покупки стали приключением. Нас назвали красивой парой и предложили сфотографироваться для рекламы, пригласили на дегустацию мороженого, а потом подарили какой то набор для кухни… Мы уже ехали домой, когда внезапно Мария попросила заехать в дом ее родителей. Не мог не спросить:
- Маш, ты уверена?
- Не переживай, все хорошо.
- Я там все сделал как надо – закрыл, на охранку поставил. И убрали там отлично. Так что можно и не…
- Нет, нет… Я кое что вспомнила. Только что по радио говорили о снах (действительно, она уже минут пятнадцать внимательно слушала какую то передачу по радио, я еще удивился, что ее там так заинтересовало) и вспомнила, что мне недавно родители снились. И папа строго настрого наказывал, что бы я какие - то документы из дома забрала…
- Ты так веришь снам?
Вид у нее сейчас отчего то встревоженный и немного растерянный.
- Я даже не знаю. Никогда не задумывалась о таком. Но знаешь, я хочу проверить. Давай поедем.
Самое удивительное, что Машка оказалась права! По дороге к дому она рассказала свой сон. И все оказалось правдой. И сейф в ее комнате за картиной ( интересная такая картина, непонятно чем, но цепляет), и шифр Маша набрала с первого раза, и конверт там тоже был! Даже не один. Первый – довольно большой и объемный, и второй – обыкновенное письмо. Конверты были пронумерованы. Письмо шло под номером один. Когда Маша открыла его, ее глаза наполнились слезами:
- Это папин почерк…
Я знаю, как сильно она любила родителей, и это письмо… Одним словом, оставил ее одну, пусть читает, а сам направился вниз – посмотреть все ли в порядке. Побродил в доме, в саду. Странно было помнить этот дом живым, красочным и видеть его вот таким – молчаливым, тоскующим. Маша справилась довольно быстро. Спустилась вниз минут через пятнадцать с припухшими глазами, но - умытая, собранная.