- Тебе понравится, обещаю! Она кивнула, соглашаясь на мое условие.
- А сейчас, может, именинница угостит меня чем то вкусным?
Все зашумели, что так несправедливо и подарок нужно было показать при всех, но Мария уже тащила меня к столу. Веселье продолжилось, моя тарелка наполнилась разными вкусностями, и пока я ел, девушка рассказывала о том, что ей подарили, кто ее поздравлял, новости о наших совместных знакомых…
А потом были танцы, Мария всегда любила танцевать, а тогда, как говорят, и сам Бог велел – день рождения ведь. Сначала ее пригласил Павел Иванович, потом мой отец и еще несколько танцев она танцевала со старшим поколением. Я смотрел и гордился сестричкой, – вот какая красавица выросла! Но, когда стали приглашать гости – ребята, почему - то мое желание просто наблюдать резко угасло. Попытка одного из них теснее прижать ее к своему телу и вовсе вызвала желание ударить нахала… Мария, наверное, увидела выражение моего лица, быстро вывернулась из его рук и танец прервался. Она извинилась и попросила провести ее к столу, мол, что то с ногой…
И больше уже не танцевала. Мы просто тихонько сидели рядом на скамейке – качелях, легонько покачивая их туда – сюда, и смотрели на других. Бурный на события день и у нее, и у меня окончился почти традиционно – мы уснули… В историю вошло новое фото – я, откинувшись на спинку скамейки, обнимаю сонную Марию, удобно положив свою голову ей на макушку, и ее традиционное защитное объятье только для меня от всех напастей мира…
***
Я, конечно, святым не был… Молодой, красивый и богатый – эта взрывная смесь привлекала море девушек. И, как и все в моем возрасте, я встречался со многими. Да чего там, не только встречался… Каких то конкретных предпочтений не было – красивая, знает правила игры ( никакой женитьбы и залетов), и ладно, а брюнетка, шатенка или блондинка, это было не суть важно. Насмотревшись на семейную жизнь отца (он женился на секретарше, заделав ей дитя ,ну, а потом как водится - ребенок не должен расти безотцовщиной ), семейством обзаводиться не спешил. Для встреч выбирал девушек своего возраста или на год – три моложе. Расставался з ними легко и без скандалов – моя щедрость места для обид не оставляла… Для пресыщения мне хватало два – три месяца встреч. Правда, однажды я почти влюбился, но… и эта любовь через шесть месяцев закончилась. Отец пытался как то образумить меня, но я легко ускользал от его нравоучений, напоминая о мачехе, которую он привел в дом, через год после смерти жены, уже почти на сносях. Я не мог его простить, эта детская обида на столь скорую замену моей матери стала моим «оружием» против отца. Нет, мы не были врагами - во всех других вопросах мы очень хорошо ладили, будь то учеба, работа или отдых. Помню, однажды, после очередной ссоры из –за моих развлечений с энной «дамой сердца» отец устало сказал:
- Знаешь, Ян, я и сам иногда себя ненавижу из-за ситуации с Елизаветой… Я все понимаю… В твоих глазах я изменил матери и… Но, знаешь, сын, бывают в жизни моменты, когда ты вдруг падаешь на ровном месте и, когда поднимаешься, осматриваешься, понимаешь что это сама Судьба подставила подножку. Так было и со мной. Одиночество, оно… оно как волна, накрывает тебя и ты тонешь. Вот в такой момент Елизавета и стала моей соломинкой. А дальше случилось то, что случилось и я не смог бросить своего ребенка. Прости меня, сын, но это было бы…
Той ночью мы помирились с отцом, а в мои двадцать семь Судьба решила, что пора и мне узнать, каково это упасть носом в грязь, что бы поубавилось спеси. Где то месяца через три после моей странной реакции на объятия названной сестренки, я вдруг заметил, что мне стали нравиться девушки определенного типа – хрупкие, стройные и, обязательно брюнетки. А если еще и кудрявые… Даже друзья стали шутить на эту тему, да я и сам себе удивлялся, еще не понимая, что за чертовщина со мной творится?! Объяснение этого «чуда» заставило меня стыдиться самого себя.
В то воскресенье в доме Гольшанских я в полной мере понял слова отца о подножке Судьбы. Я приехал к Павлу Ивановичу вместо папы, надо было оговорить некоторые детали предстоящей сделки. Елена с дочкой возились на кухне ( они любили готовить вместе), иногда оттуда доносились взрывы хохота. Хозяин дома при этих звуках только довольно жмурился (при этом напоминая большого, довольного кота) и тоже улыбался.
- Девочки нам на обед что грандиозное готовят, - усмехнулся он.
- Но, что это, не говорят. Меня уже дважды оттуда выставляли вон.
Я тогда пошутил:
- Да если такие красавицы только картошку пожарят, то это уже будет шедевр кулинарии! И, даже если она сгорит, мы будем есть это и нахваливать…