Павел хохотал:
- Ты думаешь, у нас есть выбор? У нас даже шансов нет. Мы будем это кушать! Но, из кухни, все таки, плыли вкусные ароматы..
Посмеиваясь, мы закончили дела и, в ожидании обеда, пошли на террасу играть в шахматы. Все было как всегда. Павел сделал заковыристый ход, и я всерьез думал над ответным ударом, когда на террасу пришла Мария. Она сделала то, что делала, наверное, тысячи раз до этого дня – подошла сзади, обняла меня за шею и прижала свою щеку к моей. Ее интересовала игра и только, а мое сердце в тот момент застучало как бешенное, я остро, до боли, почувствовал мягкость и тепло девичьей щеки, особый аромат волос и упругость юной груди, прижатой к моей спине. Возбуждение накрыло, как цунами, мне было стыдно и неудобно, но я хотел… Я хотел, что бы эти объятия, не заканчивались никогда!
Позже, уже у себя дома, я пытался понять, что со мной произошло. Разобраться в этом сумасшествии…
***
Дорогие читательницы, с праздником вас! Счастья, здоровья и Божьей опеки в эти нелегкие времена.
Мне казалось, что я спятил и не заметил. Черт, когда я стал извращенцем?! Сказать, что мне было плохо, это ничего не сказать! В тот день я напился в «стельку». А утром принял болезненное для себя решение – уехать. В нашем заграничном филиале уже давно нужно было произвести аудит, и, вообще, нужны были новые рекламные концепции и партнеры. Я вызвался «держать» руку на пульсе всех будущих изменений. Мы с отцом почти целый день обговаривали все возможные изменения и, наконец, поздно вечером я поехал в аэропорт.
Раньше, до этого сумасшествия, я бы несколько часов перед отъездом провел у Гольшанских – поиграл в шахматы с Павлом Ивановичем, поел бы вкусной домашней еды, приготовленной Еленой и львиную долю времени провел бы с Марией. Слушал ее планы на будущее, давал советы, возможно, учил бы танцевать венский вальс (специально для нее выучил), мы бы много смеялись и дразнили друг друга, а потом, уже ночью, искали на небе знакомые созвездия (мне нравилась астрономия и Мария с удовольствием слушала мои рассказы). И, когда бы ночная прохлада коснулась ее, она просто прижалась бы ко мне спиной и я, как и много раз раньше, обнял бы ее и щекой прижался к ее макушке… Она всегда любила мои объятия и доверяла безгранично, а теперь… Что то во мне сломалось и я… Я боялся. Я – взрослый, опытный, избалованный женским вниманием, мужчина, боялся своей неадекватной реакции на эту малышку. И мне было стыдно смотреть в глаза Елене и Павлу, говорить с ними и думать о их дочери, как о женщине, от прикосновения которой у меня «сносит крышу».
Я попрощался по телефону и на вопрос Павла, почему не приехал, ответил что то мало вразумительное. Марии попросил передать привет и пообещал часто звонить.
Свое обещание я осознанно не выполнил – я не позвонил ни разу, а на ее звонки отвечал быстро, скомкано, объясняя это супер занятостью. Она стала звонить все реже и реже, а потом и вовсе перестала.
Думал, не буду слышать ее голос, не буду думать о ней, и все пройдет, я снова вживусь в роль старшего брата и, при встрече, больше никаких проблем не будет. Я даже со знакомым врачом – психиатром посоветовался (описав ситуацию, в которой как бы, очутился мой друг) и решил клин клином «вышибать» - завести постоянную девушку. И мне почти уже все удалось! Керри была офигенно красивой блондинкой с короткими прямыми волосами. На год младше меня, умна, карьеристка и без сантиментов. Кошек – собачек и прочую живность не любила (а Мария обожала, тогда, на день рождения, я подарил ей лошадь и она, от счастья, чуть меня не удушила, обнимая…) Я часто связывался с Гольшанским для решения бизнес - вопросов, но специально никогда не спрашивал о Марии. Он был мужик умный и быстро понял – что то произошло, но, почему то не спрашивал о причинах такого безразличия. Я был и рад и обескуражен одновременно. А потом узнал – будучи в гостях у Гольшанских вместе с отцом, мачеха «радостно» поделились новостью о моих «очень хороших отношениях» с «дорогой Керри» .Ее всегда напрягали мои отношения с этой семьей. Вот и не упустила момент подгадить.
Так вот почему Гольшанские решили не «надоедать» мне звонками, а Мария и вовсе больше не звонила. Умом я понимал – так будет лучше, хотя бы на некоторое время, но никогда мне еще не было так одиноко. Да, Керри очень старалась, но, хорошо зная, таких как она, я «не таял»…
17.Марина
О, как зашевелилось это змеиное семейство! Девчонка молодец! А с виду и не скажешь, за все четыре месяца, что я здесь работаю, какая то заторможенная была, всегда тихая, без эмоций. Уж не знаю, почему послушала меня, но спряталась очень хорошо. Если бы знала, что ее уход заставит эту гадину так шипеть… Вот, вспомни черта, уже орет.