-Марина!!! МАРИНА!!! МАРИИИНА!!!
Да не глухая я, слышу я, слышу. Но то, как сейчас ты по дому, тварь, носишься и дрожишь от страха, меня очень радует. Даже этот твой дикий рев для меня как музыка звучит. Боишься? А через несколько часов еще и Ян прилетит… Тогда всем мало не покажется. А ты же боишься его до икоты и стоит ему на порог ступить… Да за эту девчушку он вас тут порвет на мелкие кусочки и по ветру развеет. Так, главное лицо постное сделать, а то, как бы снова леща не схлопотать. О, как побледнела! А ручки то трясутся, как у припадочной… Так, главное не выдать свою радость.
- Да, слушаю вас, Елизавета Андреевна.
-Ты, дрянь, что, совсем глухая?! Сколько я должна орать, что бы ты приползла?! Да, лексикон у этой «мадам» Грозовской, как у подзаборной девки. Как же я тебя ненавижу!!! У меня аж судорогой пальцы сводит, так бы и вцепилась в эту… Спокойно, Маринка, спокойно, держи себя в руках, ты здесь не просто так. Ты должна дождаться Яна и посмотреть, что будет дальше. Хорошо, что малая ушла, я уже месяц рюкзак наготове держала, вот только все случая подходящего не было. А тут как с горки понеслось – тест на беременность с двумя полосками, этот придурок пьяный в «законном негодовании», охрана, которая понадеялась на маячок телефона и упустила Марию – все складывается, как нельзя лучше. Жаль, времени у меня мало, но все что я хочу сделать – я успею.
- Чего таращишься? Ты знаешь, куда Мария Павловна уехала (иди ж ты, какое почтение – Мария Павловна, хотя, это скорее для меня, что бы помнила свое место, она ведь хозяйка, а я подстилка хозяина и должна проявлять уважение)?
- Нет, Елизавета Андреевна. Ей вызвали такси, а куда она поехала даже охрана не знает…
- Вот же ж… Как это все… Да не стой тут столбом! Сейчас Александр Николаевич спустится – завтрак подай. И, тряпки свои из его спальни убери! Еще раз такое застану…
Поздно, змеюка, все, поезд уже ушел! Я еще утром после свадьбы все сделала так, что бы эта малышка увидела и уяснила – муж ее достался дерьмо дерьмом.
Я тогда так набегалась – то принеси, это подай – еле живая была, а тут еще голова, жуть как разболелась… И только все уехали, быстро все убрала (как вспомню, так вздрогну, почти 4 часа убила, наводя порядок), лекарство выпила и спать. Комната у меня здесь есть, недалеко от кухни. Хорошая такая, со всеми удобствами… Что там случилось ночью не знаю, но утром, когда еще совсем темно было, слышу кто то в кухне чего то ищет. Я вышла, смотрю, жених полуголый водичкой наливается. Вот упилась скотина на свадьбе. Он, как меня увидел, облапил сразу.
- О, Маришка, какая ты теплая… а меня, вот, на Снежной королеве женили… а я такииих, так… тыыы, ик, люблю, вот, теплыыых, ик! А она… даже, ик, целоваться, ик, не хочет… и зачем, ик, мне такааая жена?! И… Ян… за нее… меняяяя, ик, вообще порвет…И чего, ик, он ее так… Мать, все она! Она богата, она богата…Ей деньги ик, всегда, ик, деньги… А то, что, мне плохо… это ей… Маришка, согреешь меня?
Я тогда еле его в спальню затащила. На постели спала новобрачная, укутанная в одеяло, как в кокон. Красивое, бледное личико и облако шикарных кудрей на подушке. Красивая, как ангел.
- Выдишь, вот… какая, ик… лед и то теплее…
И я приняла решение – значит, денег, вы, сволочи, хотите, а девушка вам как дойная корова…
А тут этот альфонс каааак споткнется и давай падать… Как на кровать ухнули, малую аж подкинуло. Ну что ж, красавица, пожалуйте в мир животных. Туша эта пьяная на меня рухнула, чуть не удушил, но я лежу тихо, а сама сквозь ресницы смотрю. А она подскочила и вон с кровати, одеяло к груди прижала, глаза большущие, волосы кругом головы как облако и вид напуганный, словно змею в постели увидела. А тут еще горе – любовник зачмокал, мордой тыкается, как будто мамкину титьку ищет и мычит:
- Ты теплаяяя… а не то …что, ик, эта… И, давай руками шарить! А я возьми да подыграй и тоже что то там мычу и стону. Денег вам, сволочи? Ну уж нет! Тут уж я постараюсь, ни копейки!
Девчушка пискнула и бочком, бочком из спальни удрала. И налетела в коридоре на Яна Николаевича. Он как раз утром приехал, ночевал в городской квартире, оказывается. Я, когда голоса в коридоре услышала, подошла, смотрю, она его руками обхватила, прижалась и тихо так, жалобно, ревет. А у него лицо такое, словно без ножа режут, по живому. На дверь спальни как посмотрел, глаза – лед, думала, сердце остановится. Тихо назад легла, пусть и он увидит, какая братец скотина. То, что Мария ему очень важна и ради нее он пойдет на многое, уяснила через несколько минут. Дверь в спальню открылась с таким грохотом, словно возле дома снаряд взорвался, а Ян в два шага подошел к постели. Я в тот момент уже передумала брать участие в этой семейной драме и пыталась, как то выкарабкаться из - под этого пьяницы. Он его поднял за «шкирку», как кутенка нашкодившего, на меня и не посмотрел, только бросил сквозь зубы короткое: