- Ян Николаевич мы уже ищем ее, но… хорошо бы вам вернуться домой. Ответ краток.
- Да , через час я вылетаю…
20. Ян
Еще три часа полета. Тревога убивает сон окончательно. Чем ближе я подлетаю к Москве, тем тревожнее бьется сердце… Какие новости я застану дома? Эта ситуация, что это - попытка получить выкуп или… Такое состояние – сплав страха за самого дорогого тебе человека и, полыхающее адским огнем, бешенство – найду тех, что посмели «взять» мое, разорву голыми руками, я уже однажды пережил. Да, это уже было. Три года назад. Я тогда успел, все закончилось хорошо. И сейчас тоже все будет хорошо, я все решу, я найду ее, я смогу. На миг прикрываю глаза. Нет, заснуть все равно не могу. Просто так легче думать. А память рисует картину трехлетней давности… Окровавленные Константин и Сергей, Мария, сжавшаяся в комочек за их спинами в разорванном платье, синяки на нежно – розовой коже, тяжелые пряди волнистых волос на ее плечах и огромные, от испуга, озера серо – голубых глазищ. Даже и не вспомню, как оказался возле нее. Укрыл своей рубашкой от чужих взглядов, прижал к себе хрупкое дрожащее тело и, только чудом удержался от немедленной расправы над этими двуногими скотами. Гладил спутанные роскошные кудри, худенькую спину и понемногу меня отпускало – все, все окончилось, четырнадцать часов ужаса окончились. Не мог слышать эти жалобные всхлипы, шептал ей на ухо ласковые успокаивающие слова:
- Все… Все уже окончилось. Больше никогда и никому я не позволю тебя обидеть. Я всегда буду тебя защищать и всегда спасу… Моя малышка, моя любимая малышка…
Она понемногу успокаивается. Легко прикасаюсь губами к виску, а она вдруг приподнимается и крепко обнимает меня за шею… Я так давно не видел ее, не держал в объятиях… Я так давно не был по - настоящему счастлив. Все было напрасно – расстояние, сведенные к минимуму звонки, отношения «с дорогой Керри». Все это было напрасно. Одно прикосновение, легкий поцелуй, шампунь с ароматом ванили, ее дрожащее протяжное «Янн!» и я снова горю на персональном костре. Будто и не было этих двух лет.
Как же прав был отец, предупреждая:
-Ян, Судьба ведь тоже женщина. И она, поверь мне, всегда найдет способ поставить зарвавшегося мужчину «на место».
Теперь я понимаю – мое место здесь. Если бы несколько лет назад кто то сказал, что я, взрослый, почти тридцатилетний, мужчина влюблюсь в семнадцатилетнею девчушку, расхохотался бы в лицо и сказал, что тот предсказатель двинулся умом.
Всегда собранный, с трезвым холодным умом, требователен в работе, контролирующий свою жизнь во всех аспектах - я ничего не мог поделать с этим чувством к Марии. А она.. Она видела во мне только брата, старшего, сильного, опытного и любящего брата. Да, Судьба тоже женщина…
21.Марина.
Я завозилась, усаживаясь удобнее, и мужчина обратил на меня внимание. Он развернул стул, хлопнул ладонью по столешнице (кольцо громко стукнуло о поверхность ):
- Что ж не было счастья, да несчастье помогло (я так и не поняла, что именно он этим хотел сказать). Итак, Марина Васильевна (тон официальный, значит, все серьезно), я очень надеюсь, что сегодняшний… случай больше не повторится! Я верю вашим объяснениям, пока что… Вы свободны. Займитесь своими обязанностями.
Быстро выхожу в коридор и несусь на кухню. Ян, как хозяин, очень хорош, он принимает решения и дает шанс, он и строг, но и справедлив. Его брату никогда таким не стать – ума маловато. Итак, завтрак почти готов. Но накрывать некому. Елизавету черти уже унесли, Александр валяется в постели, изображая мертвого тюленя, а куда Ян утром утащил Марию я даже и не знаю. На кухне появляется сам хозяин (кухня большая и красиво меблирована, иногда молодые хозяева завтракают прямо здесь), он забирает поднос с завтраком наверх, для Марии.
Позже я узнала, что с ней случилась истерика, которая перешла в нервный срыв и, врач настоятельно рекомендовал – никаких стрессов и, пока что, никакой интимной жизни (мне было очень жаль девушку, но для нее так будет лучше, этот мудак точно ей не нужен). Александр потом пытался, что то там возражать и спорить с врачом, Ян быстро «вправил» ему мозги. Но потом он уехал, а этот придурок стал доставать Марию. Она шарахалась от него, как от чумного. Уходила во двор, играла с собакой, общалась со своими рыцарями на английском (Александра это жутко бесило, он так и не сумел выучить этот язык, а парни, благодаря Марии, говорили очень бойко) или уходила в комнату Яна. Он ее унес тогда в свою комнату и почему то она стала для нее своеобразной крепостью.