***
Ребята бочком – бочком стали выбираться из палаты:
- Отдыхайте, Мария Павловна.
- Спокойной ночи, Мария Павловна.
- Поправляйтесь, Мария Павловна.
- Мы еще завтра… Они быстро ретировались под ледяным взглядом Елизаветы. Она сразу засюсюкала:
- Машенька, ты ведь устала, может, будешь спать? Машенька, ты… Спать мне не хотелось. И с ней говорить тоже.
- Нет, спасибо, не беспокоитесь, я просто полежу. Но эта женщина намеков не понимает. Она присела в кресло, в котором час назад сидел ее пасынок. И даже заговорила о нем же.
- Я слышала, Ян уже заходил…
- Да, уже… Она выжидающе смотрит на меня. А что я? Прыгать должна от радости или чего? Я отвечаю ей честным пречестным взглядом.
- А что?
- И... как он… тебе? Я молча смотрю, ожидая продолжения, а то как то непонятно о чем она спрашивает. Сватает, что ли? Что - то ее тревожит, и она продолжает:
- Ну… все хорошо? Он тебе понравился?
- В каком смысле понравился? – удивляюсь я.
- А как он может не нравиться? Красивый же, как бог и улыбается так красиво… Дверь в палату открывается и входит Ян. Он слышит мои последние слова и снова демонстрирует свою сногсшибательную улыбку .
- Скучала, малышка? Я зашел попрощаться, у меня еще есть дела, но завтра я приеду снова. Голос у него мягкий, ласкающий, бархатный. Слушала бы и слушала . Мачехе он только коротко кивает.
-Добрый вечер, Елизавета Андреевна.
Ян подходит ко мне и склоняется что бы (я так подумала) снова поцеловать меня в лоб на прощание. Я спокойно жду этого и тут мой взгляд, привлекает какой - то жест со стороны Елизаветы. Я смотрю на нее и вдруг она , смотря мне прямо в глаза, что то произносит, еле шевеля губами и поднимает руку к горлу. У нее на пальце кольцо с кроваво красным камнем – когда я бросаю взгляд на него, в моей голове взрывается дикая боль. Этот взрыв и поцелуй Яна совпадают, и я дико ору, корчась от боли.
Возле меня за мгновение собирается толпа людей в белых халатах. Здесь они хозяева. Я вижу и слышу как бы отдельные фрагменты происходящего - Яна возле стенки, его лицо искаженно тревогой и страданием, резкие, отрывистые команды высокого, седого врача, иголки, воткнутые в мои руки и, последние, перед потерей сознания, смотрящая на пасынка с торжествующей улыбкой на губах мадам Грозовская.
После того случая, стоило Яну приблизиться ко мне, я чувствовала нарастающую боль и сжималась в комочек от страха, что меня снова скрутит так, как той ночью. Я стала бояться даже его присутствия. Ни один врач не мог объяснить то, что со мной произошло. А Ян… Он уехал в США и теперь только иногда звонил. Мне очень нравился его голос – бархатный, как теплая летняя ночь с высоким звездным небом, обволакивающий спокойствием, успокаивающий, как море. На расстоянии мы могли спокойно общаться.
***
То, что случилось дальше я и сама объяснить не могу. Несколько раз ко мне приходил младший Грозовский, Александр. Ну, такой он… С Яном только рядом постоял. Хотя и он красивый, фигура хорошая, а словно ценник на нем висит. Любит покрасоваться. Девушки к нему липнут, а он и рад. Насмотрелась я раньше на эти «финты ушами». Я его, даже в мыслях, себе в пару никогда не метила. Балабол безответственный. Все последствия его проступков отец решал, а потом, судя по разговорам парней из охраны, Яну в наследство это «чадушко» досталось. Вымахал под два метра , а ума… Зато мамочка его…
Меня аж в дрожь бросило. Ух, пропала такая актриса. Да она одна ролей десять сыграла бы в одном фильме… От нее у меня всегда мурашки по коже. Я когда то видела в интернете видео о змеях. Ученый рассказывал, почему у змеи взгляд такой пугающий, словно застывший и с близкого расстояния продемонстрировал это на живой большущей змее. Вот она мне эту змею постоянно и напоминала – тут сюсюкает, соловьем разливается, а тут смотришь, а у нее губы в улыбке растянуты, а взгляд, как у той интернетовской змеи… Бррр. Жуть!
Я с Александром нормально общалась, без всякой там романтики (его, как мужчину, вообще, не видела), он как старший непутевый брат, за которым глаз да глаз нужен – как бы дите чего не учудило. Вот когда Яна, тогда в больнице, увидела… У меня сердце словно запело – мой, родной, особенный. Никогда такого не было. Вроде, впервые видела, а хотелось прижаться к нему и не отпускать из объятий…
Когда Александр сделал мне предложение, все было как положено – букет лилий ( желтые, с резким запахом, не мои, вот почему Ян притащил букет моих любимых – нежно розовых, а жених эти? Эх..), коробочка с кольцом, даже встал на одно колено, будущая свекровь ( а куда без нее то) все это снимала на телефон… Я не могу вспомнить, как и почему я сказала «Да!», в памяти осталось только – вопрос Александра и блеск кроваво красного камня в кольце Елизаветы. Потом провал. Первое, что увидела через мгновение – ошалевший недоверчивый взгляд будущего мужа и торжествующий оскал ( это трудно было назвать улыбкой) Елизаветы Андреевны.