- Маша, девочка моя… Но она вдруг закрывает мне рот ладошкой.
- Нет, сейчас ничего не говори. Я должна сказать все. Я хочу это сказать. Тогда утром, после свадьбы… Я плакала не от ревности, это было от ужаса, что твой брат извращенец и мне придется с этим жить, как то мириться… А ты обнял, там в коридоре… и мне стало так жаль. Почему ты не захотел на мне жениться? Почему предложение сделал твой брат? Вы такие разные… А сегодня… я как увидела ту девушку возле тебя… мне так плохо стало… Я смотрю на нее во все глаза. Какой же я дурак! Боже мой, эта девушка отважней меня в тысячу раз. Ее ладошки вдруг обхватывают мое лицо и, смотря мне прямо в глаза, она произносит:
- Ян, я теперь знаю, чувствую это, ты для меня самый удивительный и родной человек. Мне кажется, я… Она делает паузу, а мне вдруг хочется расхохотаться. Дожил, вот дожил, твою мать! Мне, тридцатидвухлетнему мужику, влюбленному в эту девушку уже несколько лет, вот сейчас признаются в любви. Где же в тебе пряталась эта смелость, радость моя? И когда ты перестала видеть во мне брата? Почему я упустил это? Дурак, ой дурак…
-… очень люблю тебя! Но теперь… я все понимаю, чужой ребенок, это… Я не могу отказаться от… я не смогу сделать аборт… Понимаешь? Я не могу так… А для тебя у меня есть подарок. Я надеюсь , что… ты его примешь. Ты прости, что я подвела тебя. Ты всегда меня защищаешь, а я…
Смотрю на опущенную голову, сжатые в ожидании «приговора – ответа» кулачки и мне хочется побить себя как боксерскую грушу, это моя вина. Я стал причиной этого всего. Но теперь… Ну, все, хватит! Пора расставить все точки и запятые. Больше она не будет плакать ( клянусь себе в душе, только не из за меня и, вообще, ни из за кого больше). Сейчас и я все скажу, и пусть будет что будет. Глубоко вдыхаю и начинаю:
- Маша, сердце мое, я так перед тобой вин… Но стук в дверь прерывает меня.
- Да! Дверь открывает Алексей Иванович. А он что тут делает?
- Алексей Иванович, а как вы…
-Добрый вечер, Ян, Машенька. Так ребята мне позвонили и все рассказали. Они очень переживают, а я все равно не ложусь так рано ( мельком смотрю на часы, ну да, рано – почти три ночи), вот и решил приехать. Узнать, что и как, Машенька, все таки, моя пациентка.
Он ласково улыбается и подходит ближе к кровати.
- Мне сказали, что это был обморок. Он строго смотрит на Машу, а потом говорит уже мне:
- Ничего бесследно не проходит ( эх, дядя Леша, скоро вы узнаете, точно не проходит! ) и, если сейчас несешь за нее ответственность, должен быть внимательнее. Я только молча киваю. А что могу сказать в оправдание? Но, уважаемый Алексей Иванович, я дам и вам почувствовать вкус ответственности ( объясняться с Машей будем вместе, дорогой мой доктор).
- Мы можем уехать домой?
- Да, это просто переутомление. Я решил перестраховаться , а то всякое бывает…
- Алексей Иванович, вы не могли бы поехать с нами? Нам бы поговорить кое о чем, - и тихо прошу, - пожалуйста, это очень важно и надо как можно быстрее.
- Да не вопрос, едем. Я и так плохо сплю. Старость, Ян, заставляет вспомнить все ошибки молодости… А если у меня будет такой умный собеседник – ночь пройдет не зря.
Дорогие мои читательницы, спасибо вам,что вы со мной, читаете эту книгу и переживаете о судьбе моих героев. Это моя первая книга и мне очень важна ваша поддержка. Спасибо и пусть у вас все будет хорошо!
Я усмехаюсь про себя. Как же, умный собеседник… От последних новостей ума как то не прибавилось. Меня сейчас накрывают волны такой эйфории, что высокоинтеллектуальной беседы у нас точно не выйдет. Вот только как всю ситуацию Маше объяснить? Но ничего, вместе с доктором мы справимся. Меня немного потряхивает, а сердце галопирует, как испугавшаяся лошадь. Вот только виновница моего «землетрясения» сидит как то слишком уж тихо. Глаза большущие, на щеках горит румянец – признание далось ей не легко.
- Маш, ты как себя чувствуешь? Поедем домой? Она только молча кивает.
- Хорошо. Вещей у нас не было, только у доктора спросить…
- Ян, все хорошо. Мы можем ехать. Я уже говорил с Ниной Петровной. Это переутомление. Девочке надо только нормально выспаться и регулярно кушать. Я пойду вперед и заберу рекомендации врача. И, уже выходя, Алексей Иванович хитро улыбается и говорит мне вполголоса:
- Думаю, там будет мноооого рекомендаций. Ты о них хотел поговорить, Ян? Ага, он уже знает самую важную для меня новость. Ну, что ж, тем лучше. Я снова остаюсь вдвоем с Машей.