-Жаловалось, небось, что тяжело одной и все плохо?
- Да, одной тяжело, хотя сейчас и не все плохо.
- Ох, Машка, Машка, - отец качает головой,- какой же ты еще ребенок. Вот, посмотри сюда. Он щелкает пальцами и перед нами появляется большущий экран.
- Смотри, дочка, и подумай, была ли ты одинока все это время без нас.
Я смотрю на экран, а там вдруг стали показывать кино обо мне. Вот я лежу на дороге, а возле меня суетятся Костя и Сережа, пытаются остановить кровь из моих ран, не обращая внимания на свои ранения. У Кости ранена рука, и он зубами разрывает пакет с бинтами… Сергей, с крепко стиснутыми губами, сосредоточено и уверенно накладывает и закрепляет жгут. Ян, с белым, как мел, лицом у дверей операционной, а потом у моей постели в больнице… Бабушка и я чаевничаем на маленькой кухне. Александр с цветами и кольцом, сияющая улыбка Мишки, готовящая что то Марина… Таких сцен из моей жизни очень много и разных людей, тоже много. Но наибольшее количество кадров – рядом со мной Ян, Костя и Сережа.
Я поворачиваюсь к отцу и растеряно говорю:
- А я даже и не замечала. Они же всегда рядом…
***
Папа легонько щелкает меня по носу.
- Ну вот, поняла? Ты никогда не была одна! А скоро, вообще…
- Что… вообще?
- Я не могу тебе это рассказать. Тебе предстоит многое узнать, со многим справиться. Ты же у меня… Папа вдруг обнимает крепко, крепко и шепчет на ухо:
- … сильная и смелая. Все будет хорошо. Запомни, все будет хорошо!
Я закрываю глаза, нежась в его теплых объятиях. А когда открываю, мы уже находимся в нашем доме. Здесь светло, чисто и очень, очень тихо. Нет цветов, на мебели чехлы. Тоскливо и пусто.
- Идем! Папа поднимается на второй этаж и направляется в мою комнату. Наших шагов совсем не слышно. Это немного напрягает.
- Маша, не отставай, - торопит меня папа.
- Время нашей встречи не бесконечно… В моей комнате он останавливается возле небольшой, но очень нравящейся мне картины. Этот пейзаж мы купили с мамой в уличного художника, мне тогда было лет тринадцать. Я сразу влюбилась в нее, это была любовь с первого взгляда. Бесконечное поле, несколько цветущих васильков и пыльная полевая дорога с отпечатками босых ног… Иногда, когда мне не спалось, я долго смотрела на картину и представляла человека, который оставил эти отпечатки. Интересно, куда он шел? А почему босой? А что там, за полем? Там его дом? Сейчас папа стоял перед этой картиной и почему то снимал ее со стены.
-Пап, а зачем…?
- Шшш, смотри сюда. Вот это да! А за моей картинкой, оказывается, был сейф. Вот, правда, самый настоящий сейф. Отец нажимает комбинацию из шести цифр ( мне легко их запомнить – это же мой день, месяц и две последние цифры моего года рождения). Он вытаскивает оттуда узкий пухлый конверт и говорит мне:
- Маша, позже, когда ты проснёшься, ты должна забрать эти документы…
Я еще перевариваю появление сейфа за моей скромной картиной, и ему приходится потормошить меня.
- Машка, будь внимательна. Это важно. И для тебя , и для других… Запомнила?
-Да.
- Будь умницей, красавица моя! Легкий «чмок» в лоб и такие же легкие, почти невесомые, объятия… Я тянусь за теплом, но… все, сон улетучился. Я не хочу открывать глаза, а вдруг усну и снова увижу родителей…
Проснуться окончательно и подняться с постели заставила жажда. Пить захотелось невыносимо. Сползаю с постели и, тихонько, босиком, шлепаю на кухню. Вот уморил меня вчерашний день! Уснула прямо в платье… Ой, да что там платье! Яну вот наговорила такого, словно одна бутылку алкоголя «уговорила». А он молодец и новость о малыше так хорошо принял. Хотя, зная о его проблеме, я и не удивилась. Для меня это хорошо, поддержка Яна, бабушки и… моих рыцарей ( после сегодняшнего сновидения я почему то уверена в них на все сто процентов) дорогого стоит. На кухне горит свет и кто то разговаривает. Подхожу ближе. Полуночничаю Ян и Алексей Иванович. Делаю шаг и застываю от слов Яна.
- …она всегда была глупой, поэтому увезти ( голос прервался, видимо, он что то ест или пьет) … было не трудно. Мне кто - то огромный громадной лапищей стискивает горло, грудь и я не могу дышать. Я, значит, всегда была глупой? Вот что на самом деле он обо мне думает? А я тут…
- А теперь, что делать будешь? Ребенок… Эту ситуацию надо решать быстро. Голос в доктора звучит устало, но строго.
- Да, ребенок… Как бы еще объяснить его появление… Они говорят о моем ребенке? И что собираются объяснить? Они знают, кто отец моего… Почему тогда… Почва из под ног уплывает. Прижавшись к стене, хватаю воздух как выброшенная на берег рыба. Холодной волной окатывает и приводит в чувство следующая фраза Яна.