- И кто бы мог подумать… всего одна ночь и вот такой супер результат! Результат?! Мой ребенок – результат?
- Да, иногда и не такое случается. Как только девочка проснется, мы поговорим. Думаю все пройдет гладко. Маша всегда прислушивалась к моим рекомендациям…
- Очень надеюсь, что так и будет. Сколько она еще может проспать?
- Ну, часа три у нас еще есть…
- Дядь Леша, тогда, может отдохнете? Три часа чего сидеть? Наверху есть свободная комната…
- Да, неплохо бы… День был сегодня суматошный. Да и ночь не лучше. Хотя, сегодняшние новости того стоят.
- Тогда идем. Я загляну к Марии и тоже прилягу. Вторые сутки, черт, или уже третьи, на ногах – скоро, наверное, вообще упаду. Он чем то звякает, хлопает дверца холодильника… Стоп, они пойдут на второй этаж? Загляну к Марии? Ой! Я бегом возвращаюсь в свою комнату и укрываюсь с головой. Мое сердце бьется очень быстро и громко.
Мне кажется этот звук слышно на всю комнату. Напряженно прислушиваюсь, вот шаги на лестнице, вот возле моей двери ( из коридора в комнату падает свет и я вижу тень на полу), и Ян тихо говорит:
- Спит… На полу шевелится вторая тень.
- Вот и хорошо. Пусть поспит. Завтра ей понадобятся новые силы. Они уходят, а еще полчаса лежу, затаившись, как дикий зверек.
***
Я и чувствую себя сейчас диким зверем – загнанным в ловушку и со всех сторон окруженным страшными существами, охотниками. И нет ни одного охотника, который посмотрит на тебя, пожалеет и махнет рукой, мол, живи, маленький и безобидный зверек, а я найду добычу позубастее да покрупнее. Меня трясет, пришло понимание всего ужаса моего положения – мужу я сто лет не нужна, Елизавете нужна, но зачем не понятно и уверенности это не прибавляет. Яну… И ему я, видимо, нужна для какой то под коверной игры с родней. А нянчится со мной он больше не намерен, кажется, я свою роль в его планах выполнила. В голове вдруг набатом звучит фраза: «…всего одна ночь и вот такой супер результат!» Сердце словно на миг остановилось, а потом погнало кровь по венам в три, а может, и четыре раза быстрее. Вот она, причина заинтересованности во мне - ребенок! Им зачем то нужен мой малыш! Задыхаюсь от осознания – я теперь не могу никому доверять. Даже врач, милейший Алексей Иванович, теперь доверия не вызывает. Он был в курсе всего происходящего, моих проблем со здоровьем, выписывал лекарства и, похоже, прекрасно осведомлен, что именно случилось в ночь свадьбы. Мне страшно и невыносимо холодно, все неправда, сны врут – я одна. И на своих рыцарей положится теперь тоже не смогу, заплату они, как ни как, получают с рук Грозовского Яна Николаевича, со всеми вытекающими из этого факта последствиями.
Хочу спрятаться и «зализать» свои раны. Оказывается, душевные раны нанесенные людьми, которым доверял, болят особенно остро. Лихорадочно обдумываю, где я могу найти такое место, что бы спрятаться и, где бы все эти белые и пушистые, но очень острозубые волки, никогда не нашли меня.
В загородный дом Грозовских я не вернусь, там Александр и Елизавета с застывшим взглядом змеи. К бабушке? Нет, нельзя, не хочу ее пугать, да и Мишка… И тут же для себя решаю – детей не отдам, вот не отдам в этот серпентарий, не хочу! Если Ян ничего не будет знать о Мише, а я хорошо спрячусь, то со временем заберу бабушку и мальчика, уедем куда ни будь…
Вскакиваю с постели, быстро переодеваюсь – джинсы, кофта, куртка и еще… ага, вот, мой рюкзачок. Так, что здесь есть? Я так и не успела его полностью распаковать – конверт с деньгами, старый телефон, смена белья и какая то одежка, записная книжка. Не густо, но пока хватит. Тихо, на цыпочках выхожу из спальни, прислушиваюсь ( чувство, словно я диверсант в тылу врага) – тишина, все спят. Быстро спускаюсь вниз, обуваюсь и выскальзываю вон. В лифт нельзя – там камеры, значит, лестница. Ну вот, свобода! Консьерж и охранник в одном лице только успевает приподняться, но я разыгрываю очень спешащую и занятую – телефон придерживаю плечом, роюсь в рюкзаке и быстро говорю:
- Да, да, я сейчас буду. Хорошо, что вы позвонили, Я уже выхожу. Машина ждет? Спасибо, что вы об этом позаботились…
Стремительно двигаюсь в сторону дверей и охраннику не остается ничего другого, как молча открыть мне. Все. Теперь такси и уехать отсюда как можно быстрее. Надо только уйти из поля зрения консьержа. Но возле меня вдруг резко тормозит красивая дорогая машина, я отпрыгиваю, вцепившись в рюкзак. Это еще что такое?! А из машины выходят два здоровых мужика и один, улыбаясь во все тридцать два, наиграно радостно произносит: