- Милая, твоя девичья фамилия… ( на миг он запинается, словно боится произнести ) Гольшанская ? Да?
Маша растеряно оглядывается на Яна ( ну вот, мы вернулись к истокам – только Ян, только его одобрение и только ему доверяем) :
- Да, Гольшанская. А что?
Рамиль прямо светится весь.
- Радость моя ( в глазах Яна зажигается кровожадный огонек, Рамиль Михайлович, я вас прошу не дергайте тигра за усы), я очень счастлив с тобой познакомится! За последние двадцать лет это…
Он вдруг задорно улыбается и превращается почти в нашего ровесника – глаза светятся счастьем, белозубая улыбка, несколько седых волос в черной шевелюре совсем не портят эту иллюзию. А он очень красив. Даже в свои шестьдесят может фору дать некоторым молодым да ранним.
- Знакомство с тобой, красавица моя ( эх, не понимают некоторые намеков ) самое важное и удачное событие в моей жизни ( Ян крепче прижимает к себе Машу, ее ладошка легко хлопает его по руке и хватка тут же ослабевает, Егор с интересом наблюдает за этой сценой, мне и самому любопытно - осознает ли Ян, как легко эта малышка управляет им).
- Но почему… это так важно для вас? И откуда вы знаете о… ( она мило краснеет и снова, от волнения, прикусывает нижнюю губу) родинке? И моя девичья фамилия ... Зачем вы все это узнавали ? И почему они ( вышибалы напрягаются, уже дошло, что облажались по полной) заставили меня сюда приехать? Мы все выжидающе уставились на Рамиля Михайловича. Но отвечает не он, его служащий:
- Мы это… не заставляли ( Маша осуждающе цокает, ага, отогрелась возле Яна, уже море по колено)…
- Мы обознались. Вообще, на Ленку похожа– жуть! А она хозяину…
- Вот мы и замели…
- А тут вот… Александр Николаевич, ну, говорит, - куда жену тащите…
- А мы только хозяину показать…
- Мы ничего такого не…
Парни волнуются, с одной стороны вроде и хорошо, что девушку привезли – вон, как хозяин то радуется, а с другой – нарисовалась целая куча недовольных и, надо сказать, совсем не простых недовольных. Вот ситуация, куда не сунься, все огнем полыхает. Что бы избежать наказания, напоминают:
- Мы уже того… извинились . Каждый же может … вот так… ну, попасть. Похожи они – жуть!
Рамиль взмахом руки отпускает охранников.
- Вы простите их, та девушка причинила некоторые неудобства клубу. На несколько сотен тысяч «неудобства» . Вот парни и проявили рвение. Но, если хотите я, конечно, накажу их…
Он заглядывает в лицо Маши , пытаясь увидеть ее реакцию, а она снова смотрит на Яна, мол , что скажем? Ян всегда пытается быть справедливым ( что есть, то есть, мне в этом вопросе до него далеко):
- Физического вреда они моей… ( он секунду обдумывает, как назвать Марию, и продолжает) будущей жене не причинили, так что, думаю, извинений будет достаточно.
Да, ответ братишки, по эффекту , напоминает взрыв – у всех дружно отвисли челюсти, даже у Машки рот открыт… Первым приходит в себя Рамиль Михайлович:
- Ян, но Александр сказал…
- Да, я слышал. Это дело внутрисемейное, все будет улажено. Правда, Саша?
Это… Да, братец, быстро ж ты, вот и аукнулись мне «обнимашки». Я только киваю. Егор и Рамиль еще раз «зависают», а рыцари радостно переглядываются ( да знаю я, знаю, что я вам не нравлюсь и то, что я Машу тогда ударил вы мне не забыли), но, братик ты мой дорогой и я могу ужалить. Моя улыбка, наверное, сейчас напоминает оскал.
- Да, вот так у нас вышло. Жена моя, а ребенок – его.
У Егора, кажется, глаза сейчас вывалятся из орбит, Рамиль что то забористое выдает на арабском, а рыцари во все глаза смотрят на Яна.
***
А он… Он видит только Машу и, затаив дыхание, ждет ее реакции на мои слова. Не взрывается негодованием, не машет кулаками, просто ждет. Несколько мгновений девушка пристально рассматривает Яна, так пристально, словно видит его впервые в жизни ( он не прячет глаз и отвечает ей таким же прямым открытым взглядом, только сжатые до белых костяшек кулаки и бушующий синий огонь в глазах выдают его переживания). Мария молчит и, кажется, словно и не дышит. Тишина такая что… Девушка делает судорожный вздох – полу всхлип ( Ян тянет к ней руки, подсознательно проявляется желание обнять, спрятать, защитить) и отворачивается. Брат бледнеет и опускает руки. А теперь мой черед – такой же пристальный взгляд, блестящих от сдерживаемых слез, серо – голубых глазищ и мне хочется откусить себе язык за только что сказанное. Она снова с трудом вдыхает новую порцию воздуха и тихо спрашивает:
- Почему? За что… вы так со мной… Вы оба,… за что? Что я вам… плохого сделала?
В голосе звенят потоки слез, но невероятным усилием девушка их сдерживает.