Но… кругом тишина. Чистота и тишина, словно в музее. Я иду подъездной аллеей к дому и с каждым шагом теряю иллюзии – то, что было, уже никогда не вернуть. Тихо рыча мощными моторами, за мной следом, во двор, въезжают машины. Я не оглядываюсь, иду вперед и впервые за этот год решаюсь открыть дверь дома, в котором выросла, была очень счастлива и знала, как свои пять пальцев, а сегодня чувствую себя здесь гостьей. Набираю комбинацию цифр – смесь дат рождения папы, мамы и моего – дверь бесшумно распахивается. Я колеблюсь несколько секунд, а потом делаю шаг. Меня оглушает тишина. Она накрывает с головой, мягкими ладонями закрывает уши. Мне кажется, я даже дышу ею…
В доме, который я помню, всегда было много звуков – мамины любимые классические мелодии, папин густой раскатистый смех, тихий монотонный голос папиного секретаря, Петра Александровича или громкий и четкий – адвоката нашей семьи, Бориса Анатольевича…
Спасибо, всем, кто читает эту историю! Я очень рада, что вы рядом. Ваша поддержка очень много значит для меня ! Спасибо, что вы есть!
Хлопают дверцы машин и в дом входят все приехавшие. Краем глаза вижу, как Костик и Сережа на миг застывают, также как и я. Ко мне направляется Егор и один из чужаков, его, кажется, Алексом зовут. Еще двое просто остановились у входа. Костик, почему то идет на кухню, а за миг, получив кивок – разрешение от Егора, за ним направляется и Сергей.
А я стою возле подножия лестницы на второй этаж, там, наверху, папин кабинет, в котором до сих пор (почему то уверена в этом) витает аромат его одеколона, теплый мягкий плед лежит на широком кожаном диване, а рядышком с ним – книга Джеймса Чейза (папа обожал его детективы). Медленно, шаг за шагом, иду на второй этаж. Моя цель – кабинет.
- Егор Дмитриевич?! – Сергей, зачем то зовет Егора ( что то в его голосе меня тревожит, он сильно взволнован, но пытается не выдать это). Моя сегодняшняя нянька, бросив взгляд на здоровяка рядом со мной, делает несколько шагов в сторону кухни. Вдруг, что то резко кричит Костик и тут же ему вторит Сергей:
- Маша, назад!!!
Я, стоя на последней ступеньке, удивленно оглядываюсь, а что случи… И тут мою талию обхватывают чьи то сильные руки, резкий поворот и у меня перед глазами мелькает какая то странная безликая фигура в черном. А это еще что такое?!
Время точно застыло. Отчетливо вижу искаженное ужасом красивое лицо Егора, темное от ярости – Серёжино и, холодные, пронзительные взгляды охранников Рамиля с пистолетами в руках. Но никто из них не успеет меня спасти, в руках той, безликой, фигуры сверкает нож (я отстраненно успеваю подумать – до чего ж ярко блестит лезвие), короткий взмах руки в черной перчатке, резкий рывок моего тела и короткий болезненный всхлип главного над чужаками. Каким - то неимоверным способом он сделал невероятное – прикрыл меня своим телом и получил ножом в бок...
Я чувствую, как по моей руке течет теплая кровь, но он продолжает закрывать меня собой. Запах крови забивает дыхание, а рука машинально крепко зажимает рану ( в мозге вопит мысль – вместе с кровью уходит жизнь, надо ее остановить). Промелькнули секунды, ребята все равно не успевают и убийца делает вторую попытку…
И я, от ужаса, ярости и просто дикого желания выжить, понимая что это мой единый шанс, в момент когда он снова заносит руку для удара из всей дури пинаю эту сволочь в ногу и одновременно толкаю в грудь. Безликий ( я, взглянув ему в лицо, понимаю почему – на нем какая то странная маска) поскальзывается на им же пролитой крови и нелепо взмахнув руками кувырком катится вниз – прямо под ноги ребятам. А на меня накатывает цунами из ужаса, облегчения и тошнотворного запаха крови. Этот, который Алекс, так крепко обнимает, что я почти не могу дышать ( он каким то чудом понял, ЧТО я хочу сделать и удержал меня, иначе я бы полетела вниз, следом за этим безликим).
Я зажимаю рану на его боку так крепко, что ломит рука и, прошу, что бы не умирал. Умирать это так страшно. Я знаю. Я умирала, вот также истекая кровью, на холодной дороге…
Тело мужчины оседает на меня, а я не могу его удержать и плавно сползаю на ступеньки. Возле меня суетятся парни - тормошит Егор, пытаясь выяснить, не ранена ли я сама, Сережа хочет убрать мою руку из раны телохранителя, но я упрямо мотаю головой – нет, нельзя, иначе кровь просто ударит струей и это будет все, конец. Я так вцепилась в мужчину, что врачи еле смогли отодрать мои руки от раны. Его забирают, а вижу свои руки, сплошь покрытые кровью, всполохи огней «скорой», пронзительный вой сирены и снова оказываюсь на той дороге…