В моей голове, словно что то щелкает, как выключатель, становится очень жарко и огромным потоком на меня льется информация – мозг взрывается от ощущения переполненности. Последние, что я помнила из той ночи на дороге – искаженное болью и ужасом лицо Яна ( теперь я знаю, кто мне снился в ночных кошмарах, пытаясь спасти, протягивая руку, зовя за собой). А сейчас я вдруг вспомнила каждый день, проведённый рядом с ним и, остро желая снова почувствовать умиротворение, защищенность и счастье в его объятьях, я вою на одной ноте:
-ЯЯЯАААННН!!!! ЯЯЯААААННН!!! ЯЯЯАААННН!!!
Кто то пытается меня остановить, как то прекратить мой крик, но я не остановлюсь, не могу, мне дико страшно и я буду звать, сколько хватит сил, того, чьи объятья самые надежные в мире…
43. Егор. Вот так новости...
Вот, теперь я понимаю, почему в шевелюре Яна завелась седая прядь! Малышка, как магнит для неприятностей. Кто бы мог сказать, что можно вляпаться в передрягу в стенах родного дома? А я то, поначалу, даже думал – вот, все, сейчас сдам малую с рук на руки и пусть Ян ужом извивается, но, наконец - то, решит все эти недоразумения…
И, ведь ничегошеньки беды не предвещало – девушка успокоилась, приняла решение обговорить все с ребятами, шутила…
Когда к дому Гольшанских подъехали и, Маша ворота открыла, мне тоже было не по себе. Здесь никогда не было абсолютной тишины – пели птицы в саду, издавали звуки кошка или собака, шутила или разговаривала охрана, если дома была Елена Ивановна - гостей встречали звуки классической музыки, а бас хозяина буквально с ног валил… Я чувствую напряжение в каждом движении Марии ( что и говорить, мне жутковато, а она здесь выросла).
Почему Константин первым делом на кухню потопал? Оказывается, там вход есть, такой полуподвальный – вот и пошел проверить все ли в порядке. И, прямо возле двери, увидел тело дяди Леши ( он у Гольшанских работает с незапамятных времен) и что бы, не дай Бог, Маша это не увидела, позвал меня.
Петрович хорошо дрессирует своих подопечных и Константину понадобилось всего полсекунды, что бы понять, что кровь совсем свежая, то есть, тот, кто это сделал, еще находится в доме…
А потом я узнал буквально, что значат слова – «остановилось сердце от ужаса». Никто не успевал спасти малую, только Алекс, в каком - то невероятном рывке сумел это сделать. Помнится, у меня мелькнула мысль, чем так важна Маша для Рамиля, что телохранитель осознанно подставился под удар, только что бы спасти девушку. А то, как они оба, спасая свои жизни, сумели оттолкнуть убийцу, вообще за гранью воображения. Все это заняло, наверное, минуту времени, но по ощущениям, словно вся жизнь вдруг мелькнула перед глазами…
Оказалось, что чудеса бывают на самом деле. Когда кто то из парней позвонил в «скорую» - бригада закончившая роботу по соседству, была у нас за пять минут, что и спасло жизнь Алексу ( а самое главное, что Маша сразу зажала рану и кровотечение не было таким сильным). Мы не могли оторвать ее руки от раны, а потом Сергей, всмотревшись в ее личико, тихо сказал:
- Не трогайте, пусть, видите, она в шоке. И, кажется, что то вспомнила из того случая…
А Маша только мотала отрицательно головой на все наши слова и попытки помочь Алексу:
- Нельзя, нельзя… Будет много крови… Нельзя…
А потом быстро - быстро, словно в горячечном бреду, просила своего спасителя:
- Не умирай! Нельзя умирать! Это страшно – умирать! Я знаю… Ты должен жить! Слышишь, нельзя, ты должен жить! Только не умирай!
Когда врачи увезли раненого, она осталась сидеть на ступеньке, вся в чужой крови. Мы пытались узнать, не ранена ли она сама, но все, что произошло, как то разблокировало ее память. Единственный, кто ее сейчас был нужен, кому доверяла всю свою жизнь, и кто мог ее успокоить – Ян. Этот ее крик – призыв я, наверное, буду помнить всю жизнь. На одной, тяжелой, давящей на слух, ноте:
-ЯЯЯАААННН!!!! ЯЯЯААААННН!!! ЯЯЯАААННН!!!
Кто из врачей попытался вколоть что то успокоительное, но вмешался парень из команды Алекса:
- Нельзя, она в положении ( я успел удивиться, когда им стало известно это и почему такие нюансы знает охрана Рамиля)…