Маша намертво вцепилась в мою руку и молчит, только глазищи таращит. Ну да, испугалась сильно и, взбучки за несанкционированный выход из дома, боится. Только в машине она отпускает меня и растекается лужицей, ее начинает потряхивать, руки дрожат, и ресницы крепко закрытых глаз не могут удержать слез. Все понятно, адреналин ушел, и пришло понимание пережитого ужаса. Я даю ей возможность осознать свою вину и так «наказываю» за то, что ослушалась моего приказа – без охраны, из дому ни ногой…
Когда оказались в моей квартире, она словно забыла, что на ее одежде пятна чужой крови. Вот стоит возле порога и смотрит, как тот кот из «Шрека». Так дело не пойдет! Я присаживаюсь на корточки и пытаюсь снять с нее обувь, но, убегая, она чего то там намудрила с шнурками, приходится распутывать. Я настолько сосредоточился на этом процессе, что упустил момент, когда Машины пальчики сначала легонько погладили мои волосы, в потом взъерошили. Я поднимаю голову и смотрю ей в глаза, а она, краснея, говорит:
- Извини, не удержалась. Они у тебя очень красивые, еще и вьются. Я думала, они жесткие… Я улыбаюсь и спрашиваю:
- Ну, и как? Жесткие?
Она возвращает улыбку:
- Нет, мягкие и… теплые.
- Ну, если еще и теплые… Это хорошо или плохо? Я с наигранным подозрением смотрю на девушку.
- Я думаю, хорошо.
Я, все - таки, распутываю шнурки и Маша снимает заляпанную, кровью, обувку. И сразу направляется в ванную. Пока она смывает острые впечатления этого дня, я делаю бутерброды, наверняка после водных процедур она захочет есть. И о себе не забываю, тревога и бешеный адреналин на дороге, свое дело сделали - калории сожгли дотла.
Малышка выходит из душа в синем банном халате ( моем, и мне становится жарко от одной мысли о том, что сейчас только он «обнимает» девичье тело и оно, это тело, без нижнего белья). Уф, так можно и сгореть, от жара собственных фантазий. Из мира грез и желаний меня «выцепляет» голос Маши:
- Ян, помоги волосы высушить. Я только кончики намочила, там, где могла кровь попасть, но мне самой не справиться…
Я зову ее за собой:
- Идем, у меня в комнате есть фен…
Девушка садится по турецки на моей кровати, а я встаю за ее спиной и прилежно сушу эту массу тяжелых прядей ( сам виноват, запретил стричь – красивые очень, жаль уничтожать такую красоту).
Когда волосы уже почти высохли, Маша, в поисках заколки, наклоняется вперед и с ее плечика соскальзывает халат, открывая моим глазам часть гладкого, белорозового, очень женственного юного тела…
Продолжение 30.07
Но не гладкая атласная кожа и не плавный завораживающий изгиб тонкого плечика заставили меня затаить дыхание. Шрамы, тонкие черточки заживших пулевых ранений на этой сияющей коже вышибли воздух из моих легких. Нет, я и раньше видел пулевые ранения и следы от них, но это были мужские крепкие, тренированные тела и воспринималось это совсем иначе. Насколько иначе, я осознал только сейчас. От одной мысли о том, как же ей было больно, у меня безумно колотится сердце…
Маша пытается подтянуть халат, прикрыться, стыдясь своей наготы. Моя рука действует быстрее, чем мозг, и накрывает ее тонкие пальчики, мой голос из - за водоворота эмоций звучит хрипло:
- Не надо…
Она замирает, и я… я целую эти шрамы, следы ее и, отныне, и моей боли. Из ее тела извлекли пять пуль и, если бы одна из них попала на три сантиметра ниже…
От осознания, что она снова была в шаге от смерти, из моей головы вылетают мысли о наказании, серьезном разговоре и, о всем прочем, не важном сейчас, сию минуту. Я люблю ее! Люблю такой, какая она есть и больше не отпущу из своих объятий, своей постели и своей жизни! Пусть сегодня все решает любовь…
45. Мария. Ты меня любишь?!
После всего что произошло, у меня реакция немного заторможенная – ушла принимать душ, не позаботившись захватить белье и какую ни будь одежку, да еще и на автопилоте забрела в ванную, которой Ян пользуется. Хорошо, хоть халат его висел, было чем прикрыться. Волосы только до половины вымыла, а то сушить долго. Ян уже успел приготовить еду, переодеться и я прошу помощи в сушке волос. Он справляется, как профессионал, сноровисто разделяя пряди и равномерно водя феном вверх – вниз. Надо было, конечно, помнить, что халат на несколько размеров больше моего и может запросто распахнуться, когда не ждешь. Что и случилось – я потянулась взять заколку, а эта коварная одежка сползла с плеча. Пытаюсь запахнуть халат снова, но меня останавливает рука Яна и его, какой то глухой хриплый, голос: