- Нельзя сейчас. Тебе будет больно. И мужские руки еще крепче сжимают меня. Я понимаю, действительно, «там» есть небольшой дискомфорт ( вот, все то он знает, хотя, ну да, опыт же) поэтому я поглаживаю сильные, красиво накачанные, плечи, играю свежевымытыми волосами. Мои пальцы запутываются в цепочке и я из за ворота свежей футболки ( его утренняя на мне) вытягиваю медальон – ничего примечательного, капелька из латуни и какие то цифры. Я присматриваюсь внимательнее и узнаю дату, в тот день погибли мои родные, а я чудом осталась жива.
-Этот… металл? Это… - я во все глаза смотрю в потемневшие глаза Яна. Он глухо отвечает:
- Да, это сделано из тех пуль, что извлекли из тебя…
Дорогие читательницы,спасибо, что продолжаете интересоваться судьбой моих героев. Это вдохновляет), а ваше незримое присутствие мотивирует писать) Спасибо, что вы есть)! Здоровья и удачи...
46. Ян. Тайны прошлого...
Вот и успокоил. Только что жарко целованные губки дрожат, а в любимых глазах уже озера слез…
- Я-я-ян, миленький, з-з-зачем ты… Маша судорожно вдыхает и обнимает из всех сил, ее голос дрожит:
- Зачем ты так мучаешь себя?
Что же тебе сказать, малышка? Какую правду рассказать? Ведь погибнуть должны были все, и я в том числе. И если бы не случай - под колеса моей машины попал, удирающий от погони, заяц, поэтому я и задержался на тех пять решающих минут, то, возможно, в живых не остался бы никто. И, что Толик (мой, всегда соблюдающий правила, идея – фикс у него такая, шофер) «летел» на звуки выстрелов подгоняемый моим диким криком:
- Быстрее, блядь, быстрее!!! Быстрее, сука, там же Мария!!!
И по моему приказу подставил джип и себя под пули, что бы прикрыть тебя и ребят. Что этот медальон для меня, как пепел Клааса из «Легенды о Тиле Уленшпигеле» - напоминает о том, что Павел и Елена погибли, а я, оставшись в живых, должен защищать тебя и найти настоящего убийцу… Ты все правильно поняла. Но тебе сейчас не надо всего этого – страшного, темного, для этого у тебя есть я. И я возьму это на себя. А в ушах еще звучит - «Ян, миленький…» и я осторожно, выбирая слова, тихонько говорю в маленькое розовое ушко:
- Ну, что ты, что ты. ЭТО… просто напоминание о том, что я только чудом не потерял тебя навсегда. Не думай ни о чем таком…
Ее глаза, в обрамлении мокрых слипшихся ресниц, заглядывают прямо в душу:
- Правда?
- Да, правда. А теперь, когда ты со мной, я вообще могу это снять ( да, могу, теперь могу, а то, когда узнал о свадьбе с братом, только этот медальон и спасал – она живая, а все остальное значения не имеет). Она вопросительно заглядывает в мои глаза:
- А можно мне?
- Тебе все можно. Маша осторожно расстёгивает цепочку и сжимает ее в кулачке:
- Ян… Спасибо тебе. За все, все.
Продолжение 19.08
Я так сейчас счастлив, что просто нет слов. Подхватываю это маленькое чудо, прижимаю к себе и она, как то, на удивление, легко и привычно, обхватывает мою талию своими стройными ножками. От аромата ванили у меня кружится голова. Мне дико нравится, что она знакомо пахнет ванилью и, немного мной. Не хочу отпускать из объятий свою женщину. Я еще не знаю, как буду ее благодарить за то, что сегодня я впервые в жизни уразумел разницу между словами – трахнуть женщину и ЛЮБИТЬ женщину. Оказывается, это как небо и земля. Я был готов сделать (и делал) что угодно, только бы ей было хорошо со мной в постели. Я забыл, что у меня были какие то правила, о своей брезгливости ( я никогда не целовал своих партнерш ниже талии), что я всегда контролировал себя в такие моменты и что главным было собственное удовольствие (хотя и девушки не жаловались).
Все вылетело из головы, стоило только услышать это протяжное « Яаанн». Мне казалось, если я вот тут не поцелую, а вот здесь не поглажу и снова не поцелую, она не почувствует всей полноты моего желания, моей любви. И, я ХОТЕЛ это делать. Только теперь я понял, почему в моей памяти запечатлелись счастливые, улыбающиеся лица моей матери и Елены Ивановны - наши отцы их безгранично любили. И вот сейчас, увидев такое же выражение на личике Марии, ее сияющие глазищи, я понял – мне все удалось. Эта маленькая женщина знает, КАК сильно я ее люблю.
- Машунь, ты как себя чувствуешь?
В постели я сдерживал себя как мог, очень боялся как то навредить ей или ребенку ( умом то я понимаю, что природа все предусмотрела, но…), а когда только что застал ее в слезах, чуть кондратий не хватил. Моя малышка мягко улыбается и с легким удивлением спрашивает:
- Ян, нам вместе… всегда так хорошо будет? И я твердо отвечаю: