- Ваша жена, почему то, была уверена, что ребенку угрожает опасность. Часа через три, когда ее не стало, а ваша девочка посапывала в кроватке, в роддом заявились здоровенные мужики с требованием отдать им ребенка, мол, они родственники потерпевших. Девочки в роддоме привыкли иметь дело с неадекватами и объяснили, что малышке нужна адаптация к окружающей среде и внимательное наблюдение опытного врача. Ведь авария и все такое. Они, пробубнив, что утром вернутся для разговора, ушли… А утром случилось то, что случилось…
Она смотрит на Машу и та ободряюще ей улыбается ( а я вижу, что бабушка собирается с силами для признания):
- Той ночью, в больнице, на час раньше родила моя давняя подруга – Елена Гольшанская и тоже девочку. Да вот судьба их с Павлом решила за что то наказать и малышка умерла. У Елены были очень сложные роды и она только забылась сном. А тут такое…
Павел не отходил от жены и сходил с ума от мысли, что придется ей сказать о смерти долгожданного ребенка… Я поддерживала его как могла. А за час до окончания моего дежурства, под дверью роддома снова появились те жуткие типы. Вот тогда и пришло дикое решение – поменять девочек местам, пока никто ничего не знает. Павел позвонил в больницу куда увезли мужа моей пациентки, поинтересовался его самочувствием и получил ответ - ситуация крайне тяжелая и возможный летальный исход. И тогда он принял решение, что «этим ребенка нельзя отдавать». А раз так, то решение такое - малышке нужна любящая мать, а Елене - эта девочка, что бы, не сойти с ума. И я пошла на должностное преступление, помогла поменять детей. Никто так и не узнал, что случилось на самом деле. А «родственники», узнав о «смерти» девочки, сразу ушли и больше не беспокоили.
Мою руку так сжимают тонкие девичьи пальцы, что она понемногу начинает неметь. Маша молчит, ошарашено слушая историю своего рождения. Я чувствую, как сумасшедшим галопом сейчас бьется ее сердце, и вижу почти черные, от сдерживаемых эмоций, глаза. Тамара Леонидовна окончив свой рассказ, замолчала и с тревогой посматривает на внучку. А у Маши глаза наливаются слезами и она, вскочив с дивана, порывисто обнимает поднявшуюся ей навстречу бабушку:
- Бабуль, ты… такая смелая! И папа… Она осекается, оглядывается и сразу натыкается на горячий взгляд Рамиля, слабо улыбается ему:
- Простите, но я… Бабушка всегда была и папа… Я все понимаю. Вы тоже… И вам тяжело…
Рамиль не дает ей договорить. Он сам подходит и обнимает девушку. У него дрожат руки, и когда Маша ладошкой легко погладила его плечо, он судорожно вдыхает и прячет лицо в ее, уже чуть растрёпанных, волосах. А она прикрывает глаза и позволяет слезам пролиться. Эта картина будет в моей памяти до конца жизни – высокий, красивый, жесткий по жизни ( а иногда и жестокий) мужчина так нежно, трепетно обнимает вновь обретенную дочку, словно в его объятиях самое хрупкое существо на свете. Он прижимает ее к себе и поглаживая волосы, прерывисто шепчет ( но сейчас в комнате такая тишина, что слышно каждое слово):
- Ты так на маму похожа… Даже пахнешь также – ванилью и какао ( ага, и у него от этого аромата сносило «крышу», если до сих пор помнит). И волосы тоже…
Он с каким то, почти благоговением, осторожно (что бы, не дай Бог, не дернуть) сжимает блестящую прядь в ладони и подносит к губам. На миг замирает, и я замечаю гримасу боли на его лице. Мне кажется, что я тоже там стою, рядом, и чувствую тоже, что и он. Только он нашел дочь ( и как бы вернул любимую), а я покрываюсь инеем от мысли, что мог потерять ее навсегда.
Все молчат, тут все слова будут лишними. У Тамары Леонидовны слезы капают, как дождь и что бы ее успокоить Алексей Иванович поглаживает ее руку, легко похлопывает, отвлекая. У Егора тоже подозрительно блестят глаза, бледные рыцари, внимательно наблюдающие за происходящим, только пересматриваются, Саша с прикушенной губой и влажными глазами не спускает глаз с Машиного лица ( ему тоже жаль этих двоих). У меня не осталось ревности к брату. Да, он любит Машу, но не как женщину. Скорее, как младшую, обожаемую сестру. Сегодняшний день очень многое расставил по местам и, судя по звонку в дверь, это еще не конец…
Продолжение 06.09
Уже сам ритм трелей звонка вызвал, почему то, неприятные ассоциации.Когда то я уже такое слышал... Костя глянул в мою сторону, мол, должны быть еще гости? Я отрицательно качнул головой – мы никого больше не ждем. Но, кто то за дверью и не думал уходить, уперто нажимая на звонок. Сергей, получив мое позволение, идет открывать, за ним увязывается и Костя.
Мы все чувствуем себя не в своей тарелке, слишком много всего сегодня произошло и вот эта встреча отца и дочери через двадцать лет, и царапающая болью правда о рождении Марии, слезы радости и облегчения, катящиеся по щекам всех участников тех давних событий… Всем хочется оставить Марию и Рамиля наедине, пусть побудут рядом, поймут, что не одни в этом огромном мире и, возможно, их душевные раны начнут заживать.