Я киваю, не находя ответа. С ее логикой тяжело поспорить.
— Как у вас дела с Иваном?
Я не верю в их пару, не верю, но это мои проблемы. Ивану сейчас тяжело одному, и вполне возможно, что в Ане он найдет утешение. Едва услышав его имя, она расцветает:
— Мы иногда видимся… Редко, у него много работы. Но Ваня так волнуется за меня, особенно когда я возвращаюсь после работы поздно домой. Несколько раз он приезжал меня встречать, — видимо, что-то все-таки проскальзывает на моем лице, потому что она продолжает, — думаешь, я сейчас похожа на влюбленную дурочку, которая не понимает, как все обстоит на самом деле? Возможно. Возможно, мы никогда не будем вместе, и как только он отойдет от смерти своей жены и поймает маньяка, я больше его не увижу. Но до тех пор, пока я нужна ему, пока я способна ему помочь, я буду пользоваться каждым моментом, каждым. Лучше жалеть о сделанном, правда?
— Ты молодец, Аня, — невозможное сочетание наивности и мудрости обезоруживает.
— А ты, Лена, жалеешь о том, что у тебя было с Адамом? С Антоном, — поправляется она.
— Это один и тот же человек.
— Нет, — качает головой, — ты встречалась с человеком. Я — с чудовищем.
— Как можно не жалеть? Он не принес ничего хорошего в мою жизнь.
— Ты действительно так думаешь?
Мне хочется отвернуться, но врать Ане я не могу.
— Нет. Я помню каждое мгновение, что мы провели вместе. И это было самое счастливое время в моей жизни. К сожалению.
Глава 2.2
Разговор с Аней не приносит душевного спокойствия.
Я выключаю ноутбук, решая, что на сегодня дела в офисе завершены: сидеть дальше в одиночестве нет никакого настроения. Помещение мы снимаем одно на двоих с моих однокурсником, Маратом, и сегодня его не будет весь день. Он работает на полиграфе: в отличии от меня, мужчина предпочитает технику. Но один только детектор лжи, даже такой крутой, как “Риф”, без грамотного специалиста не позволит выявить, правду ли говорит человек или нет. Именно поэтому клиентов у Марата ничуть не меньше, чем у меня.
Я заглядываю в его расписание, оставленное на столе, и понимаю, что в ближайшие пару дней мы вряд ли пересечемся: ни одного свободного окошка. Хлебный у кого-то будет месяц.
Выключаю везде свет, ставлю офис на сигнализацию и звоню риелтору: утром я выбрала две квартиры, которые хочу посмотреть.
Первая находится недалеко от работы, и я принимаю это за хороший знак. Три шестиэтажных дома из желтого кирпича находятся вдали от дороги, а окна двора выходят на небольшой подлесок. Поднимаюсь следом за женщиной на третий этаж и, разуваясь, захожу внутрь. Светлая просторная прихожая, из которой видно большое окно на кухне и в гостинной. Мебели почти нет, на светлых полах едва заметна пыль. Риелтор спешно проходит вперед, открывая окна: застоявшийся воздух заставляет чихать ее и меня, что слегка портит впечатление.
— Дом новый, в квартире никто не жил. Хозяин себе три купил, эту и в соседнем подъезде две. Одна с мансардой даже…
— А ее можно посмотреть?
— Да, но та дороже, — сразу предупреждает женщина, оценивающе разглядывая меня. Она похожа на мою школьную директрису: блузка с большим бантом на шее, темно-синий пиджак, брюки.
— Насколько?
— Пятьсот. Но там и площадь побольше, и лоджия хорошая…
Прикидываю, сколько выйдет с продажи моей, и сколько — лежит на счету, и киваю. Придется затянуть пояса, но если квартира того стоит, то плевать.
Открываем дверь с номером сорок пять, и я понимаю: это оно. То, что мне нужно. Прохожусь, касаясь стен: декоративная штукатурка «мокрый шелк», серо-голубых тонов. На большой кухне установлен гарнитур цвета морской волны.
— Здесь тоже не жили, но ремонт делать начали.
— Понятно, — киваю, слушая ее в полуха. Главная моя цель — мансардное окно, наклонное, большое, без занавесок. Я останавливаюсь перед ним и вижу, как плавно приземляется на стекло пестрый кленовый лист, а потом медленно скользит, срываясь вниз.
— В спальне еще такое же окно. Будете смотреть?
Я киваю, проходя в другую комнату. Небольшую, пустую, но очень уютную. Кровати нет, но на полу — черно-белый икеевский ковер, выкрашенные в молочный цвет стены, а на окне — легкая тюль, которую придерживает подвязка.
— Ну как?
— Когда мы сможем ее оформить?
К сожалению, переехать прямо сейчас не получится, как бы по-детски мне этого не хотелось. Я уже представляю, где смогу разместить свой шкаф с книгами и письменный стол. Остальную мебель нужно будет покупать под квартиру, больше ничего из старой жизни забирать я не хочу.