Вношу задаток, подписываю договор, и мы расстаемся с риелтором, довольные друг другом. На улице снова моросит: этот заунывный дождь, затянувшийся с середины лета, прекращается не больше, чем на пару дней, а потом затягивает заново, с удвоенной силой.
«Это просто Питер какой-то», — вспоминаю слова Адама и морщусь.
Машину я оставила на стоянке возле магазина, побоявшись, что не смогу найти место в узком пространстве дворов. Идти туда минут пять, не больше, но даже этот отрезок пути придется преодолеть по лужам.
Риелтор проезжает мимо, просигналив, и если бы не этот жест, я бы не заметила машину, неторопливо двигающуюся за нами.
Поначалу я думаю, что мне показалось: они ведут себя не нагло, но особо и не прячутся. Решаюсь пройтись дальше, пару раз вглядываясь в витрины магазинов на первых этажах. Отсюда номеров не разобрать, а надо бы.
Еще минут десять развлекаемся подобным образом, пока мне не удается разглядеть цифры. Достаю мобильный, набирая Ивана. Не здороваясь, спрашиваю прямо в лоб:
— Ты выставил за мной «хвост»?
— На чем они?
— Серая «спектра», номера 987.
— Чушпаны, — беззлобно констатирует Доронин, ничуть не удивляясь.
— Теперь так и будет?
— Что ты от меня-то хочешь, а? — начинает он беситься.
— Вы не там ищете, Вань. Лучше за Анькой следите.
— Ты меня учить будешь еще, да? — не выдержав, начинает орать Иван, и я чувствую, что перешла невидимую грань.
— Я тоже волнуюсь за ее безопасность, не кричи.
— Тогда считай, что это не пастухи, а телохранители, — отрезает он и отсоединяется.
Беззвучно выругавшись, я разворачиваюсь и прямо перед носом ребят перехожу дорогу обратно. Если так выглядит моя охрана, то я рискую сдохнуть, не дождавшись переезда.
Несколько минут, пока согревается машина, а заодно и мои руки, я борюсь с желанием попытаться уйти у них из вида, но не хочу, чтобы мои действия расценивались как диверсия.
— Ну и подавитесь, — и вырулив на главную дорогу, я отправляюсь по самому скучному маршруту к себе домой на скорости пятьдесят километров в час.
Глава 3.1
Обман всегда начинается с определенной точки.
Стоит только уловить сигнал, и дальше становится легче — ты уже отделяешь факты, разделяешь слова и невербальные сигналы. Словно смотришь фильм с субтритрами, по которым читаешь, что думает человек на самом деле.
Обычно это срабатывает всегда.
С кем-то дается тяжелее, с кем-то легче.
Антон стал исключением.
Ни разу, с самой первой нашей встречи, у меня не возникло мыслей о том, что он может выдавать себя за кого-то другого. Ни разу.
За стеклянной витриной — ряды аппетитных пирожных, тортов, выпечки. Я наклоняюсь вперед, решая, что лучше выбрать: мама любит сладкое, но относится к нему с таким пиететом, что удовлетворить ее вкус — задача непростая. Наконец, остановившись на корзинках с малиной, выпрямляюсь, делая заказ.
— Оплата картой или наличкой?
— Картой, — опускаю руку в сумку, чтобы достать кошелек и… не нахожу. — Одну секунду.
По спине прокатывается холодок: я отчетливо помню, что держала его в руках только что, а потом положила в сумку. Так куда он делся?
— Девушка? — продавец поторапливает меня, поглядывая выразительно на бумажный пакет с пирожными. В очереди за спиной — еще три человека, и я чувствую себя неуютно, ощущая их недовольство.
— Кажется, у меня украли кошелек.
Черт возьми, что в нем было? Не так много налички, зато три карты, причем, одна из них — золотая. Пин-коды не написаны, много не снимут. Сам кошелек жалко, его подарил папа на прошлое восьмое марта.
В магазинчике — паника. Людей немного, человек пять, дверь еще не хлопала. Я поворачиваюсь, оглядывая присутствующих, и я краем глаза успеваю заметить, как пытается прошмыгнуть мимо девчонка с рыжими волосами, но мужская рука тут же хватает ее за шиворот.
— Стоять, — спокойно и четко заявляет мужчина, стоящий ко мне спиной. Слегка трясет девчонку, и из-под полы свободной куртки на пол падает со шлепком мой кошелек. Он поднимает его, поворачиваясь ко мне, и спрашивает: — Ваш?
Все, на что меня хватает, — с облегчением кивнуть. Впервые я оказываюсь в такой ситуации.
— Опять ты! — продавщица возмущенно нажимает на кнопку под витриной, — я ж тебе, дрянь, сказала больше здесь не появляться!
— Спасибо, — наконец, соображаю поблагодарить незнакомца, а он в ответ улыбается: