— Я это уже поняла, — женщина мягко улыбнулась, после чего протянула пациенту тест. — Возьмите, пожалуйста.
— Намджун относит меня и Юнги к нежелательным личностям, — забормотал Сокджин, пододвигаясь ближе к столу, чтобы пройти предложенный врачом тест. — Кто он вообще такой, чтобы учить нас жизни и командовать нами?
— А почему Намджун принял такое решение? — поинтересовалась Кортни. Она внимательно смотрела на Сокджина и увидела, что он пишет левой рукой. — Ты… простите, Вы левша?
— Да, и в этом моя особенность! — Сокджин горделиво захохотал. — Я левша. А что касается Намджуна… Он говорит, что Юнги опасен, а я слишком озабочен собой, чтобы заботиться о Тэхене и его личностях. Будь моя воля, я с удовольствием справлялся бы один. Я нужен Тэхену, как никто другой.
— Так как Вы появились? — доктор приготовилась писать, щелкнув ручкой.
— Мне нравится живопись. Намджун приучил. Мы вместе рисуем, разговариваем о прекрасном, и я подумал, что было бы здорово наполнить нашу комнату красотой. Несколько ночей подряд я рисовал собственные портреты, а потом развесил их на стенах, но этот папаша-ублюдок сорвал все мои творения и назвал педиком. Намджун запрещает его трогать, так как это навредит и Тэхену, и всем нам, но Юнги и Чимин были бы не против всадить ему свинца в голову.
— Значит, тебя выдумал Намджун? — аккуратно спросила врач, страшась вызвать гнев личности своими словами.
— Я самостоятелен, говорю же! — Сокджин оторвался от теста. — Я просто захотел творить, и когда потянулся к прекрасному, понял, что я не один, а с неким Намджуном. Он сказал, что было бы здорово увлекаться искусством не одному, а на пару с кем-то.
— Ты можешь описать портреты, которые рисовал?
— Я рисовал с себя, — Сокджин провел рукой по воздуху напротив своего лица, — неужели не видно этой красоты? Черные густые волосы, пухлые губы, выразительные глаза. Отец Тэхена подумал, что его сын влюблен в мужчину, и не только сорвал мои картины, как я уже говорил, но и всыпал ему. Правда, Тэхен не помнит об этом, потому что на свет вышел Чонгук.
— Хорошо, Сокджин, спасибо. Возвращайтесь к тесту, мы с адвокатом подождем.
Ким Сокджин действительно пробыл с доктором и адвокатом недолго. Как только он закончил тест, он сказал, что ему нужно возвращаться к себе, чтобы закончить начатые дела, заставил себя поблагодарить женщин за теплый прием и ушел со света, выталкивая в реальность вместо себя Намджуна, которому доктор Уайт сразу задала вопрос насчет появления Сокджина. Намджун сознался, что это и вправду он создал последнюю личность, потому что никто, кроме него, не увлекался искусством в должной степени, никто не хотел разделять его стремление познать не только научную часть этого мира, но и эстетическую. Чимина волновали исключительно женщины, Хосок вечно тащил его развеяться, про Юнги и говорить не стоило — тому только дай выйти, как он разрушит все и впутается в очередную криминальную историю. С Чонгука нечего было брать, ибо что может понимать испуганный ребенок в настоящем искусстве? Тогда Намджун пошел на нехорошую хитрость и выдумал Сокджина, вселяя в него любовь к прекрасному, только что-то пошло не так, ведь игры с мозгом и сознанием чреваты определенными последствиями, и личность родилась гипертрофированной. Да, они могли вместе рисовать, читать, обсуждать литературу и философствовать, но любовь Сокджина к самому себе перечеркивала всю радость Намджуна от появления интересного собеседника и друга. С ним было не так уж и просто находиться вдвоем.
Доктор Уайт не на шутку заинтересовалась. На своем веку она встречала разных пациентов, и ей, конечно же, попадались люди с раздвоением личности, но чтобы одна личность породила другую — с таким она прежде не сталкивалась. Она извинилась перед Кортни и Намджуном, вышла в коридор и позвонила доктору Рошану, чтобы рассказать о столь необычном случае. В этот момент и адвоката отвлек телефон — звонили из полицейского участка. Некий детектив Купер хотел видеть у себя Джексон вместе с ее клиентом. Когда женщина сказала, что сейчас они не смогут подъехать на допрос, так как находятся в лечебной клинике, детектив многозначительно помолчал, создавая впечатление человека серьезного, но согласился принять их в обед.
— Намджун, нам придется… — начала Кортни, но юноша прервал ее.
— Я слышал и все понял, — кивнул он. — Мне оставаться на месте или выпустить Тэхена?
Кортни попросила Намджуна не покидать реальность, так как он был тем, кому она могла доверять на все сто процентов, но при необходимости личностям все же придется выходить, ведь их главной целью было доказать болезнь Тэхена и уберечь его от тюрьмы, и даже Юнги, хоть тот и был наказан за свое опрометчивое поведение, обязательно должен показаться.
Когда доктор Уайт вернулась в кабинет, то попросила Намджуна позвать Чонгука, ведь он оставался единственным, кто еще не прошел тестирование. Самая младшая личность завладела Тэхеном, и это нельзя было не заметить: испуганные глаза, дрожащие колени и пальцы, судорожно сжимающие все, что попадалось под руку. Доктор вручила Чонгуку круглый леденец на палочке, чтобы он успокоился, немного поговорила с ним и попросила его пройти тестирование. Это не заняло много времени, так как ребенок не знал ответов на большую часть вопросов и либо пропускал их, либо обводил варианты наугад. Периодически женщины задавали ему вопросы, просили не нервничать и как можно мягче доказывали, что ему нечего бояться, что они не причинят ему вреда. Под конец Чонгук даже улыбнулся и попросил еще сладость перед тем, как его сменит Намджун.
— Чонгук, скажи, а сколько тебе лет? — доктор Уайт взяла мальчика за руку.
— Мне восемь лет, — Чонгук ответил уверенно, без прежней дрожи в голосе. — Мы росли вместе с Тэхеном, играли с ним, только он стал взрослым и куда-то пропал. Так Намджун говорит. Теперь со мной никто не играет, взрослые заняты делами.
— Ты знаешь возраст других?
— Самый старший в нашей семье Сокджин. Ему 25 лет. Намджун на год младше. Хосок и Юнги одного возраста, им 23 года. Чимину 20.
— Ты хорошо знаешь цифры, молодец, — доктор похвалила Чонгука. — А сколько лет Тэхену, знаешь?
— 23 или 24… Я плохо помню…
— Спасибо, Чонгук, ты можешь быть свободен.
Чонгук ушел, и на его место снова вышел Намджун. Ему пришлось вкратце рассказать о своем появлении. Когда Тэхен убивал время в библиотеке, изучая всевозможную литературу, внезапная и непреодолимая сила потянула его в раздел биологии, где он и потерял сознание. Намджун незамедлительно вышел на свет: набрав кучу книг, он прошелся еще по нескольким отделениям, взял интересующие его учебники и направился в читальный зал. Намджун провел там целый день, пока за окном не стемнело. Когда он понял, что его мозг впитал в себя достаточно информации, а усталость дала о себе знать, то покинул Тэхена, заставляя того проснуться и впасть в неведение — снова он потерял время, снова не помнит, что произошло, и снова он в том месте, куда сам не приходил.
Доктор Уайт записала историю, поведанную Намджуном, поблагодарила его, а затем сказала, что займется составлением краткого портрета каждой личности, более подробно сравнит результаты тестов, предварительно изучив их, и отправит документ Кортни после обеда. Также она сообщила, что звонить Эмрану Рошану уже не стоит — она сама договорилась с ним о встрече. Он ждет их в любое время, так как лично заинтересован в общении с Тэхеном и всеми его «составляющими».
— Где находится его клиника? — спросила Кортни перед тем, как покинуть вместе с Намджуном кабинет.
— Штат Пенсильвания, Филадельфия. Вот подробный адрес, чтобы вы могли добраться, — доктор Уайт протянула Кортни бумажку с точными координатами клиники доктора Рошана. — Приезжайте в любое время, он вас примет.