— Все хорошо? — робко спросила Джейн, поднимаясь и садясь. — Я бываю неловкой, прости.
— Не извиняйся, — отмахнулся Хосок, отгоняя от себя и удивление, и лишние мысли. — Давно ты здесь?
— Я попадаю сюда периодически. Сначала меня отпускают, а потом выясняется, что было бы неплохо еще подлечиться… — девушка пожала плечом. — Твой голос, он… как будто изменился. Это бывает. Со мной тоже случаются перепады настроения, но ничего. Доктора дают успокоительные, после которых все напряжение как рукой снимает.
— Как ты сюда попала? Расскажешь? — Хосок сел рядом с Джейн на кровать и заметил, что она дернулась и отсела от него подальше, чтобы их руки не соприкасались друг с другом.
— Это долгая история.
— А я и не тороплюсь, — парень весело улыбнулся.
— Я расскажу тебе как-нибудь потом. Всем вам, — Джейн повела рукой в воздухе, как бы указывая на других людей, которые находились в комнате, но кроме нее и Хосока никого не было.
Хосок не понял, о чем толковала девушка и почему она себя так вела, но он не стал более мучить ее вопросами и лишь пожал плечами. Он не собирался давить на Джейн или вытягивать информацию из нее клещами. Захочет — расскажет, а он всегда с радостью выслушает, поддержит и скажет нужные слова.
— Может, ты хочешь почитать? Дать тебе книгу? — Хосок встал с кровати и направился к книжному шкафу.
— Да, было бы неплохо, только… — Джейн замялась, взволнованно кусая губы. — Ты не мог бы мне почитать? Я люблю, когда мне читают.
— Конечно! Без проблем! — парень хлопнул в ладоши. — Что хочешь?
— Мне все равно. Остальные тоже могут послушать.
До Хосока медленно, но верно дошло: Джейн успела пообщаться с Сокджином, а тот наверняка ляпнул ей что-то такое, из-за чего теперь она знает их секрет и относится к ним именно как к компании людей, а не как к одному человеку, страдающему множественной личностью. Какая, однако, понимающая и чуткая девушка…
Хосок выбрал книгу Эрнеста Хемингуэя «Старик и море», сел на пол возле своей кровати и стал читать вслух. Джейн слушала с удовольствием, устроившись на подушках. Она лежала на боку, смотрела вперед себя и внимала каждому слову, произнесенному парнем, и хоть она и слышала эту историю сотню раз, ей хотелось знакомиться с ней снова и снова. Спустя час такого чтения и Хосок, и Джейн погрузились в приятную дремоту. Сама обстановка клиники располагала к лени и пассивному отдыху: читай, спи, смотри телевизор, рисуй, играй в шахматы и беседуй с тем, к кому легла душа. У Джейн душа легла к Хосоку. Она не была знакома с остальными, но она была совсем не против обзавестись новыми друзьями. Самое главное, чтобы они смогли ужиться вместе и чтобы к ней никто не приставал, ведь когда мужчина и женщина долгое время находятся вместе, между ними обязательно что-нибудь да произойдет, а тут целых шесть мужчин…
***
Юнги открыл глаза и рефлекторно дернулся назад, выронив вилку на пол. Он оказался в столовой, но совершенно не помнил, каким именно образом он сюда попал. Намджун что-то говорил про клинику, лечение, что с ними будут заниматься и скреплять раздробленное сознание Тэхена, чтобы тот становился нормальным человеком. Они разговаривали в палате, а после Юнги ушел, решая не вмешиваться до тех пор, пока он не понадобится. Он не знал, кто до него занимал реальность и кто пришел в столовую, но раз он здесь, значит, надо вести себя естественно, как и раньше, и взять что-нибудь поесть. Собираясь встать из-за стола, Юнги увидел, что сбоку от него стоял поднос с едой: овощной суп, рис с курицей и стакан сока (судя по цвету и запаху — апельсиновый). Кто-то уже успел набрать комплект ужина, но для Юнги все еще оставалось непонятным то, почему одна из личностей покинула сознание и тело Тэхена. «Кто выходил до меня?», — спросил он, поднимая вилку, но ему никто не ответил, разозлив тем самым Юнги, который и без того находился не в самом лучшем расположении духа. Парень стал есть суп и отметил про себя, что на он был очень даже ничего, несмотря на то, что обычно больничная еда не отличается приятным вкусом.
— Приятного аппетита! — незнакомый парень подсел к Юнги, громко поставив поднос со своей едой к нему на стол.
— Ага… — буркнул Юнги и помолился про себя, чтобы этот надоедливый паренек поскорее свалил от него.
— Ты новенький, да? Я видел тебя сегодня, — не унимался парень, орудуя вилкой и ножом, пытаясь справиться с куском говядины. — Я тут уже год. Расскажешь, что с тобой не так?
— Со мной все нормально, — Юнги стиснул зубы и отвернулся, глядя на то, как улыбчивая повариха флиртует с одним из санитаров.
— Конечно, нормально, мы все тут «нормальные», — парень весело усмехнулся. — У меня обсессивно-компульсивное расстройство. Например, эту вилку я продезинфицировал пять раз, но мне кажется, она недостаточно чистая… У тебя нет с собой антисептика?
— Нет.
— Жаль… Слушай, а ты…
— Это ты послушай, — Юнги злобно посмотрел в глаза парня, сидящего напротив. — Вали отсюда и больше не подходи ко мне. Я нормальный, ясно?! И я не желаю общаться с такими психами, как ты!
— Да ладно, чего ты завелся-то? — отмахнулся парень, пережевывая кусок мяса. — Я вот что тебе скажу…
Юнги дошел до точки кипения. Завести его не составляло труда, а этот надоедливый и разговорчивый парень старался изо всех сил, не подозревая, что играет с огнем, и пока он рассказывал, какие установлены порядки в стенах клиники, как нужно себя вести и с кем лучше дружить, а кого обходить стороной, Юнги схватил первое, что попалось ему под руку, а именно нож, притянул к себе парня через стол за воротник футболки и резко, но осторожно, чтобы ненароком не нанести случайную рану, приставил лезвие к его щеке. На пол с характерным грохотом упали столовые приборы, тарелки и поднос, заставляя всех присутствующих замолчать и обратить внимание на столик возле стены, за которым происходила потасовка.
— Ты меня не понял, урод? — прорычал Юнги. — Катись к херам, и чтобы я тебя больше не видел на горизонте!
Двое санитаров подбежали к разбушевавшемуся пациенту: один оттащил испуганного парня, на щеке которого все же появилась небольшая кровоточащая царапина, а другой скрутил Юнги, повалив его на пол, выудил из кармана халата таблетку и насильно засунул лекарство ему в рот. Юнги матерился и брыкался, как мог, и он продолжил бы и дальше, если бы не внезапно охватившая его сонливость. Парень обмяк в чужих руках, что крепко его держали за плечи, и вырубился так быстро, словно не спал целую вечность. Его отнесли в палату, положили на кровать и попросили Джейн не будить его, пока он сам не проснется. Девушка согласно кивнула, а когда санитары ушли, тихонько подкралась к парню. Она села рядом с ним и стала медленно и аккуратно ощупывать его. Сначала Джейн потрогала крепкий торс, спрятанный под одеждой и одеялом, затем руки, на которых выступали вены, добралась до широких плеч, мягко сжимая их, словно мануально изучая каждый изгиб мужского тела, пробежалась тонкими пальчиками по линии подбородка, коснулась сухих губ и нежно погладила теплые щеки, на которых ощущались тонкие волоски.
— Со мной раньше в палате лежал пожилой мужчина, и трогать его было неприятно, — прошептала Джейн, наслаждаясь мягкостью волос Тэхена, — а ты молодой и, наверное, красивый. Я всегда считала, что лица людей — зеркала их душ. Не только глаза. Мимика, улыбки, морщинки… Все это многое говорит о нас. Я не люблю зеркала и не смотрюсь в них. Раньше мне помогали следить за собой, но теперь я приноровилась сама. Может, ты когда-нибудь поухаживаешь за мной? Мне было бы приятно. Но пока спи и отдыхай. Я уверена, мы подружимся и откроем друг другу наши сердца. У нас свои вселенные, отличные от других.
Джейн наклонилась вниз, легко коснулась губами виска Тэхена и, перебравшись через него, устроилась рядом возле стены, поворачиваясь к парню спиной. Девушка не занимала много места и вряд ли могла бы помешать своему соседу, который не среагировал ни на одно ее движение.