— В первые дни тебя атакуют панические страхи, — рассказывал Дэвид, склоняясь над шахматной доской. — Тебе хочется плакать, тебя раздирает изнутри осознание, что ты попал в адскую яму. Краски сгущаются, твое сознание утрирует ситуацию. Вместе с тобой в камере находится еще человека 2-3, но могут посадить и в одиночную. Даже не знаю, что лучше… В одиночной люди обычно сходят с ума и под покровом ночи вскрывают вены найденными осколками. Я сам был свидетелем такого самоубийства.
— А чем плохи или хороши камеры с соседями? — спрашивал Тэхен.
— Соседями… — усмехался Дэвид. — Таким смазливым паренькам, как ты, действительно лучше держаться в одиночных камерах. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я толкую. Ну а если ты вполне себе крепкий мужик, то в камере с «соседями» ты найдешь компанию. Будет с кем поговорить, чтобы не подохнуть от скуки. Хотя в любом случае тюрьма — это херово. Далеко не факт, что тебя примут. Над тобой могут издеваться, бить, унижать, насиловать… Для заключенного половой акт — это не всегда символ сексуального желания. Иногда им просто хочется тебя унизить, доказать свою власть над тобой. Не понимаю, зачем тебе слушать все эти ужасы… Брось ты это дело и напиши нечто более приятное. Как человек, который год отсидел, могу честно сказать, что ты выбрал не самую лучшую тему для книги.
«Если бы я мог сам выбирать…», — подумал про себя Тэхен, опуская голову и замечая, как трясутся его руки.
Тэхен помнил те дни, когда он сидел в изоляторе, и тот ужасный день, проведенный в тюрьме, но узнавая о жизни заключенных все больше и больше, он понимал, что то были нежные, безобидные цветочки по сравнению с тем, как на самом деле живут люди в тюрьмах. Дэвид пробыл там год. Кажется, не так уж и много, но когда ты в тюрьме, дни тянутся мучительно долго. В любую минуту может случиться нечто страшное: тебя могут схватить, утащить за угол и избить до смерти, тебя могут подкараулить в душе и грязно изнасиловать, тебя будут держать в напряжении, доставать… Тебе не позволять спокойно жить и спать. Ты будешь ежеминутно оглядываться, оборачиваться и быть готовым нападать и защищаться. Твоя жизнь превратится в существование, и твоей единственной целью будет выжить в этих диких джунглях.
Тэхену стали сниться кошмары. Он просыпался в холодном поту, кричал во сне, падал с кровати. Ему было страшно закрывать глаза, и тогда он решил вообще не ложиться спать до тех пор, когда его окончательно не повалит с ног усталость. Парень целыми днями пропадал на улице, в библиотеке, в залах для занятий спортом, в коридорах, где беседовал с пациентами и играл в шахматы, чтобы развивать свой и без того наполненный мозг. Он возвращался в свою комнату измотанный и уставший и без сил падал в кровать, моментально засыпая. Только так он мог избавить себя от ночных кошмаров.
Шли дни, и судный час все четче и яснее маячил на горизонте. Доктор Харпер предупредил Тэхена, что последние два дня с ним будут беседовать доктора, чтобы составить конечное заключение с точным диагнозом. «Тебя обследуют, проведут пару тестов и бесед, чтобы было ясно, в каком состоянии находится твоя психика», — объяснил Уильям, когда к нему в кабинет зашел Ким Тэхен. — «После этого заключение отправится в суд, если все будет хорошо, и… тебя выпишут из клиники».
Тэхен не раз ловил себя на мысли, что хочет прикинуться снова сумасшедшим. Обмануть всех ради спасения собственной шкуры. Ему не составит труда представиться Намджуном, а потом переключиться на образ малыша Чонгука, но он так и не рискнул пойти на обман. Доктора не заслуживали такого отношения, да и сам Тэхен не мог себе позволить провернуть столь гадкую, скользкую аферу.
***
Как и было обещано, за два дня до выписки Тэхена он навещал врачей, проходил необходимые тестирования, отвечал на поставленные вопросы и выполнял все, что от него требовалось. Он настолько привык к наличию медицины в своей жизни, что вовсе перестал удивляться людям в белых халатах, черным кляксам на бумагах, постоянному копошению в его голове и разбору бесконечно крутящихся, как единый механизм, мыслей. Тэхен был вывернут наизнанку. Он был открытой книгой с интересными картинками и большими объемами текста, в котором хранилась вся его биография. Доктора не без удовольствия продолжали изучать пациента до тех пор, пока не осталось неисследованных уголков. И после обеда в последний день пребывания Ким Тэхена в клинике врачи под руководством Оливии Уайт составили конечное заключение о состоянии их пациента:
МЕДИЦИНСКОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ
«Согласно проведенным тестам и анализам врачами клиники «H&S» города Нью-Йорк под руководством доктора Оливии Уайт настоящим медицинским заключением удостоверяется, что по данным проведенных обследований здоровья и психики пациента Ким Тэхена комиссия высококвалифицированных специалистов объявляет его полностью здоровым и вменяемым и позволяет ему в скором времени предстать в суде. Пациент может как давать показания, так и защищать свои интересы в силу ясного и здравого ума.
Диагноз «Множественная личность» более не может быть применен к пациенту.
Общее состояние: соответствует норме.
Установленные диагнозы: может наблюдаться нарушение сна, пациент может впадать в легкие формы депрессии.
Результаты анализов: в норме.
Рекомендации: избегать стрессовых ситуаций, которые могут навредить психологическому состоянию пациента».
Когда Тэхену зачитывали вслух медицинское заключение, на последних строчках он криво улыбнулся. Избегать стрессовых ситуаций… Какой абсурд! Его вот-вот запихнут в тюрьму, предварительно изрядно поиздевавшись над ним в суде, а они рекомендуют не вредить его психике. Разве кто-то прислушается к этому? Нет, конечно, все дружно плюнут и сделают то, что должны сделать: увезти, обвинить и жестко наказать. И тут к Тэхену пришла страшная мысль — что, если он под воздействием давления тюремной жизни снова распадется на части? Что тогда? Это надо было срочно выяснить у доктора Харпера, пока не поздно.