— Да что вам всем от меня надо?! — прикрикнул он, заставляя журналистов замолкнуть. Он бегал глазами по каждому, кто смотрел на него, и едва сдерживался, чтобы не наброситься с кулаками. — Вы понятия не имеете, через что я прошел! Пытаетесь сделать из меня публичную персону? Выставить напоказ, как экспонат? Заработать на мне денег?
— Зритель хочет знать правду, — послышался мужской голос в толпе, смешиваясь с щелчками фотоаппаратов.
— Правда заключается в том, что моя жизнь превратилась в кучу дерьма, а вы сейчас пытаетесь в ней копаться.
— Из-за отца Ваша жизнь пошла под откос? — спросила какая-то женщина. — Вы решили отомстить ему?
Тэхен громко сглотнул. На его лице ходили желваки, а глаза метали молнии. Он хотел высказаться, хотел облегчить душу и закричать на весь мир о своей боли, но вместо этого он одержал победу над своими эмоциями, включая режим жесткого самоконтроля. У него не было желания выставлять себя на посмешище, чтобы потом каждый, кто прочитает газету или пролистает ленту новостей в соц. сетях, обсуждал его в максимальных подробностях. Слышали, этот парень убил своего отца? Подонок! А я знаю, что он лежал в психушке и лечился. Бедный мальчик… Отец избивал его, а мать терпела. Что за семейка?! И все же парень совершил большой грех! А я вот на его стороне! И так по бесконечному кругу льющихся изо всех щелей сплетен…
— Просто отойдите и дайте мне пройти, — уже спокойно попросил Тэхен, взяв себя в руки. Он уже даже не обращал внимания на то, что его фотографировали и снимали, даже не попросив разрешения.
— Но скажите хотя бы пару слов! Это Вы убили Ким Джу Хвана?
— Это он убивал меня каждый день, — ответил Тэхен, и в следующее мгновение на него обвалился шквал вопросов.
Под вспышки фотоаппаратов и громкие возгласы журналистов он пошел в сопровождении детектива, капитана и полицейских по лестнице вверх, а потом и вовсе скрылся за величественными дверями здания суда. Внутри кипела настоящая жизнь. Люди сновали туда-сюда, переговариваясь по мобильным телефонам и между собой. Они шуршали бумагами, стучали каблуками, записывали что-то прямо на ходу и варьировали между мебелью и дверными проходами так, словно изучили здесь каждый уголок и могли ориентироваться с закрытыми глазами. Пахло деревом и кожей. Пока Тэхена вели в нужный зал, он осматривался и отмечал про себя, насколько дорого и презентабельно здесь все обставлено. На людях были исключительно деловые костюмы, которые наверняка стоили столько, сколько в месяц зарабатывает простой рабочий. От мужчин и женщин, когда они носились мимо парня, невидимой вуалью тянулся долгий шлейф элитного парфюма, но он перебивался другими запахами, растворяясь в воздухе, пропитанном деловитостью, напряжением и непреклонным законом. Тэхен искал глазами двери, к которым его ведут, но он все шел и шел, а люди все бегали и бегали. Казалось, петля коридора была бесконечной, но вот они свернули за угол и оказались в пустом коридоре. Пол блестел от чистоты. Розоватые жалюзи умеренно пропускали сквозь окна дневной свет. Настоящие растения в горшках стояли по обеим сторонам от нескольких лавочек, расставленных вдоль стены. Тэхена посадили на одну из них и велели ожидать. Капитан Гордон и детектив Купер открыли массивные двери с золотыми ручками, и до ушей парня донесся характерный для суеты перед важным мероприятием шум. Кто-то расставлял стулья, кто-то громко разговаривал, кто-то проверял проектор и телевизор. Там, в зале суда, кипела жизнь. Все эти люди привычным для себя образом выполняли работу и вечером спокойно разойдутся по домам к своим семьям, а Тэхен вряд ли вернется домой. Для него сегодняшний день был решающим. Он завидовал этим людям и жалел, что не сможет, как они, вернуться в обычные будни. Он хотел бы окончить университет, получить высшее образование, устроиться на хорошую работу, жениться, завести детей, купить собаку или кошку, обставить дом уютной мебелью и просто жить. Просыпаться каждое утро от детского смеха, целовать красавицу-жену, читать газету за завтраком, вдыхая аромат горячего кофе, ехать в офис, а вечером выбираться куда-нибудь всей семьей. Его мечты были примитивны и донельзя обыденны, но при сложившихся обстоятельствах то, что было у каждого, оказалось для него недосягаемой мечтой. Кто-то яростно желал заполучить кучу денег или дорогую машину — Тэхен же хотел просто жить. Жить свободно и счастливо, а для счастья, как известно, нужно мало. Домашнее насилие, унижение, одиночество, сломанная психика и больное сознание, убийство, клиника, суд, тюрьма… Вот и вся жизнь Тэхена. От нагнетающих мыслей парень зарылся пальцами в свои волосы, опуская голову, закрыл глаза и сжался в комок. Ему стало ужасно больно от осознания, в каком дерьме он оказался. Говорят, что себя жалеют только слабаки. Ну и пусть. Сегодня Тэхен позволил себе пожалеть себя, понимая, через что он прошел и через что ему предстоит пройти.
— Ким Тэхен? — мягкий мужской голос заставил парня отвлечься от самоанализа и поднять голову. Перед ним стоял судья Флетт. Это было ясно благодаря внешнему виду, характерному для судьи. Мужчина выглядел спокойно, словно отправлялся не на судебное заседание, а на прогулку с собакой.
— Да, это я, — Тэхен поднялся на ноги, привлекая к себе внимание двух полицейских, охраняющих его.
— Вас скоро пригласят, будьте готовы. Адвокаты ожидают Вас в зале, — с этими словами мужчина скрылся за дверьми, заставляя парня нервничать еще больше.
Тэхен понятия не имел, кто еще находился в зале, но от неизвестности становилось только хуже. Когда не знаешь, то всегда преувеличиваешь, и парень стал себя накручивать. Сидела ли там его мать? Приехали ли доктор Харпер и доктор Уайт? А может, там никого не будет, кроме прокуроров и адвокатов? Нет, должны быть еще свидетели… Живот Тэхена скрутился в тугой узел, а неприятный жар разнесся по всему телу, добираясь до самых кончиков пальцев. Вот он, настоящий страх, который настиг его со всем размахом. Спустя пару минут двери открылись, и охранник жестом пригласил Тэхена и полицейских зайти внутрь. Парень встал, ощущая предательскую дрожь в ногах, которые будто стали ватными, и направился вперед. Когда он зашел внутрь, то увидел всю картину как на ладони: место судьи пока пустовало, справа сидели Кортни Джексон и Гвен Ли, перебирая бумаги, слева возле своего стола разговаривал по телефону прокурор Вуд, а его напарник Макдауэлл развалился на стуле и со скучающим видом смотрел в окно, на лавочках сидели какие-то незнакомые люди, и среди них Тэхен увидел свою мать. У нее на коленях сидела его сестра, прижимая к себе плюшевого зайца. Девочка не понимала, что происходит, но послушно молчала. У Тэхена защемило сердце при виде своих самых близких и любимых женщин. Он остановился и молча смотрел на них, едва сдерживая набегающие на глаза слезы, но его подтолкнули в спину и шикнули, чтобы тот не задерживался. Мать увидела своего сына не сразу — только тогда, когда его вывели в центр зала. Женщина прикрыла рукой рот и глазами, полными шока, посмотрела на Тэхена. Ей было больно видеть его при таких удручающих обстоятельствах, и она зажмурилась.
— Мама-мама, смотри! Это Тэхен! — девочка дернула маму за рукав и показала пальцем на своего брата.
— Тише, милая, я вижу, — женщина крепко обняла свою дочь и поцеловала ее в макушку, поглаживая по голове.
Тэхена подвели к столу, за которым сидели адвокаты. Кортни и Гвен отодвинулись друг от друга, чтобы их подзащитный смог разместиться между ними. Прокуроры с подозрительным равнодушием глянули в сторону Тэхена и его адвокатов и принялись раскладывать на столе свои бумаги. Из двери, которая вела в комнату для совещаний, вышла секретарша. Молодая женщина, облаченная в строгий юбочный костюм, села за маленький столик, открыла ноутбук и приготовилась вести отчет. Люди в зале перешептывались и поглядывали на подсудимого. Тэхен же старался ни на кого не смотреть и, опустив взгляд себе на ноги, стал считать минуты до начала процесса. Он слышал каждый звук: шуршание бумаг, громкий шепот, как ручки и карандаши опускались на столы, как секретарша с невероятной скоростью что-то печатала на своем ноутбуке, как кашляли люди и открывались окна, чтобы впустить в зал свежий воздух. Наконец-то дверь, из которой некогда вышла секретарша, отворилась, и в зал зашел судья Флетт.