Наконец, всхлипнув последний раз, она затихла. Дэйв взял ее за подбородок и заглянул ей в лицо. Она безропотно подчинилась.
– Моя мать убьет меня, если увидит тебя в таком виде, – сокрушенно сказал он. – Один взгляд на твое лицо – и она обвинит во всем меня, даже не выслушав.
Алекс невольно улыбнулась: во всех спорах Дженни неизменно принимала сторону Алекс независимо от того, была та права или нет.
– Прощаешь меня? – спросил Дэйв, нежно отодвигая светлый растрепанный завиток от ее мокрой щеки. – Давай заключим мир, Алекс, – торопил он. – Пусть это Рождество будет добрым. Черт, я даже готов уступить эту проклятую кровать твоим родителям, если это сделает тебя счастливой!
– Кто сказал, что это сделает меня счастливой? – возразила она, залезая в карман его брюк за носовым платком. Ее рука в поисках платка скользнула вниз вдоль его бедра, и Алекс почувствовала, как он вздрогнул от легкого прикосновения ее пальцев.
– Ах ты, дерзкая плутовка! – воскликнул Дэйв. Эта позабавившая его случайность напомнила ему о прежней проказнице Алекс, которую, как ему казалось, он потерял навсегда. – Мир, Алекс, – взмолился он. – Пожалуйста!
– Ты назвал детей надоедливыми отпрысками! – сурово напомнила она.
– Неужели я такое сказал? – очень правдоподобно ужаснулся он.
– И не только!
– Не понимаю, как это ты не запустила в меня чем-нибудь, – сокрушенно пробормотал он. – Ну прости меня, и заключим мир?
Алекс обдумывала это предложение, наслаждаясь тем, что пальцы Дэйва нежно ласкали ее лицо и шею.
– Ты действительно миллионер? – с любопытством спросила она.
– А что, я и это сказал? – Он поднял брови. – Я, должно быть, на время потерял рассудок.
– И все-таки? – настаивала Алекс.
– Если я скажу «да», это добавит мне немножко уважения? – с иронией поинтересовался он.
– Возможно.
– Тогда да, – кивнул он. – Ты видишь перед собой миллионера. С несколькими миллионами. Я добавил это только для того, чтобы повысить свой рейтинг, как ты понимаешь.
Это было сказано легко и небрежно, почти шутя, но тем не менее задело что-то в глубине души Алекс. Она знала, что это было правдой, что ее муж действительно очень богат, но никогда не осознавала этого. Для нее он был просто Дэйв – мужчина, которого она любила.
– Мир? – спросил он, наклоняясь и нежно касаясь губами уголка ее рта.
– Да, – пробормотала она, закрыв от удовольствия глаза.
Дэйв поднял голову.
– Из-за моих миллионов?
– Конечно, – улыбнулась она. – Какие у меня еще могут быть причины для примирения?
Он засмеялся. Если он хоть что-нибудь знал наверняка об Алекс, то это то, что она лишена корысти. Он запечатлел поцелуй у нее на макушке и потянул за собой к двери.
– Пойдем, поговорим, пока я буду переодеваться, – предложил он, и они пошли наверх.
Спальня была залита теплым светом. Дэйв бросил тоскливый взгляд в сторону кровати.
– Мы можем остаться здесь на эту ночь, – небрежно заметила Алекс, получив в ответ легкий шлепок, и, смеясь, они оба прошли в ванную.
Это было чудесное Рождество, счастливое, веселое и беззаботное, но оно быстро прошло. Пришло время решать, будет ли Алекс продолжать занятия в классе Зака. Дэйв ничего не говорил, но его мнение об этом было легко прочесть по его лицу каждый раз, когда он заставал ее с альбомом в руках. Алекс не заводила разговор на эту тему просто потому, что хотела принять решение самостоятельно.
Постепенно между ней и Дэйвом снова стал возникать барьер: они опять превратились в двух осмотрительных незнакомцев, живущих под одной крышей. Алекс не могла не признать, что на девяносто девять процентов это связано с их неудовлетворенностью в постели. Дэйв был очень чувственным мужчиной, и ее неспособность отдать ему всю себя задевало его мужское самолюбие. Он ненавидел те ограничения, на которых она настаивала, – темнота, тишина и ее нежелание без оглядки следовать инстинктам. Алекс опасалась, что, если ничего не изменится, он отправится искать удовлетворения где-нибудь еще.
Избавится ли она когда-нибудь от этого страха? Дэйв сожалел о своем увлечении так же, как и она. Но боязнь того, что он действительно может уйти, лишала ее той уверенности, в которой она так нуждалась. Она жила в постоянной тревоге, почти ощущая ее физически. Все это отражалось на ее нервной системе и даже на желудке, который продолжал беспокоить Алекс все последние месяцы. Месяцы, которые так изменили ее жизнь…
10
Была среда, два часа дня. Дэйв складывал в стопку документы, которые он подготовил для совещания, когда зазвонил телефон на его столе.