Не ухнет уже бронебойный,Не быть похоронной под дверь,И кажется – все так спокойно,Негде раскрыться теперь…
Но все-таки слышим нередкоСейчас, как тогда:«Ты бы пошел с ним в разведку?Нет или да?»
Покой только снится, я знаю, —Готовься, держись и дерись! —Есть мирная передовая —Беда, и опасность, и риск.
Поэтому слышим нередкоСейчас, как тогда:«Ты бы пошел с ним в разведку?Нет или да?»
В полях обезврежены мины,Но мы не на поле цветов, —Вы поиски, звезды, глубиныНе сбрасывайте со счетов.
Поэтому слышим нередко,Если приходит беда:«Ты бы пошел с ним в разведку?Нет или да?»
Еще не вечер
К четырехлетию Таганки, Ю. Любимову
Четыре года рыскал в море наш корсар, —В боях и штормах не поблекло наше знамя,Мы научились штопать парусаИ затыкать пробоины телами.
За нами гонится эскадра по пятам, —На море штиль – и не избегнуть встречи!Но нам сказал спокойно капитан:«Еще не вечер, еще не вечер!»
Вот развернулся боком флагманский фрегат, —И левый борт окрасился дымами, —Ответный залп – на глаз и наугад —Вдали пожар и смерть! Удача с нами!
Из худших выбирались передряг,Но с ветром худо, и в трюме течи, —А капитан нам шлет привычный знак:Еще не вечер, еще не вечер!
На нас глядят в бинокли, в трубы сотни глаз —И видят нас от дыма злых и серых, —Но никогда им не увидеть насПрикованными к веслам на галерах!
Неравный бой – корабль кренится наш, —Спасите наши души человечьи!Но крикнул капитан: «На абордаж!Еще не вечер, еще не вечер!»
Кто хочет жить, кто весел, кто не тля, —Готовьте ваши руки к рукопашной!А крысы – пусть уходят с корабля, —Они мешают схватке бесшабашной.
И крысы думали: а чем не шутит черт, —И тупо прыгали, спасаясь от картечи.А мы с фрегатом становились к борту борт, —Еще не вечер, еще не вечер!
Лицо в лицо, ножи в ножи, глаза в глаза, —Чтоб не достаться спрутам или крабам —Кто с кольтом, кто с кинжалом, кто в слезах, —Мы покидали тонущий корабль.
Но нет, им не послать его на дно —Поможет океан, взвалив на плечи, —Ведь океан-то с нами заодно.И прав был капитан: еще не вечер!
Песенка ни про что, или Что случилось в Африке
Одна семейная хроника
В желтой жаркой Африке,В центральной ее части,Как-то вдруг вне графикаСлучилося несчастье, —Слон сказал, не разобрав:«Видно, быть потопу!..»В общем, так: один ЖирафВлюбился в Антилопу!
Поднялся́ галдеж и лай, —Только старый ПопугайГромко крикнул из ветвей:«Жираф большой – ему видней!»
«Что же что рога у ней, —Кричал Жираф любовно, —Нынче в нашей фаунеРавны все пороговно!Если вся моя родняБудет ей не рада —Не пеняйте на меня, —Я уйду из стада!»
Поднялся́ галдеж и лай, —Только старый ПопугайГромко крикнул из ветвей:«Жираф большой – ему видней!»
Папе АнтилопьемуЗачем такого сына:Все равно – что в лоб ему,Что по́ лбу – все едино!И Жирафов зять брюзжит:«Видали остолопа?!»И ушли к Бизонам житьС Жирафом Антилопа.
Поднялся́ галдеж и лай, —Только старый ПопугайГромко крикнул из ветвей:«Жираф большой – ему видней!»
В желтой жаркой АфрикеНе видать идиллий —Льют Жираф с ЖирафихойСлезы крокодильи, —Только горю не помочь —Нет теперь закона:У Жирафов вышла дочьЗамуж – за Бизона!
…Пусть Жираф был не прав, —Но виновен не Жираф,А тот, кто крикнул из ветвей:«Жираф большой – ему видней!»
Банька по-белому
Протопи ты мне баньку, хозяюшка,Раскалю я себя, распалю,На полоке, у самого краюшка,Я сомненья в себе истреблю.
Разомлею я до неприличности,Ковш холодной – и все позади, —И наколка времен культа личностиЗасинеет на левой груди.
Протопи ты мне баньку по-белому, —Я от белого свету отвык, —Угорю я – и мне, угорелому,Пар горячий развяжет язык.
Сколько веры и лесу повалено,Сколь изведано горя и трасс!А на левой груди – профиль Сталина,А на правой – Маринка анфас.