Ты не пугайся рассказов о том,Будто здесь самый край света, —Сзади еще Сахалин, а потом —Круглая наша планета.
Ждешь с нетерпеньем ответ ты —Весточку в несколько слов…Мы здесь встречаем рассветыРаньше на восемь часов.
Что говорить – здесь, конечно, не рай,Но невмоготу переписка, —Знаешь что, милая, ты приезжай:Дальний Восток – это близко!
Скоро получишь ответ ты —Весточку в несколько слов!Вместе бы встретить рассветы —Раньше на восемь часов!
Цунами
Пословица звучит витиевато:Не восхищайся прошлогодним небом, —Не возвращайся – где был рай когда-то,И брось дурить – иди туда, где не был!
Там что творит одна природа с нами!Туда добраться трудно и молве.Там каждый встречный – что ему цунами!Со штормами в душе и в голове!
Покой здесь, правда, ни за что не купишь —Но ты вернешься, говорят ребята,Наперекор пословице поступишь —Придешь туда, где встретил их когда-то!
Здесь что творит одна природа с нами!Сюда добраться трудно и молве.Здесь иногда рождаются цунамиИ рушат все в душе и в голове!
На море штиль, но в мире нет покоя —Локатор ищет цель за облаками.Тревога – если что-нибудь такое —Или сигнал: внимание – цунами!
Я нынче поднимаю тост с друзьями!Цунами – равнодушная волна.Бывают беды пострашней цунамиИ – радости сильнее, чем она!
«Теперь я буду сохнуть от тоски…»
Теперь я буду сохнуть от тоскиИ сожалеть, проглатывая слюни,Что недоел в Батуми шашлыкиИ глупо отказался от сулгуни.
Пусть много говорил белибердыНаш тамада – вы тамаду не троньте, —За Родину был тост алаверды,За Сталина, – я думал – я на фронте.
И вот уж за столом никто не естИ тамада над всем царит шерифом, —Как будто бы двадцатый с чем-то съездДругой – двадцатый – объявляет мифом.
Пил тамада за город, за аулИ всех подряд хвалил с остервененьем, —При этом он ни разу не икнул —И я к нему проникся уваженьем.
Правда, был у тамадыДлинный тост алавердыЗа него – вождя народов,И за все его труды.
Мне тамада сказал, что я – родной,Что если плохо мне – ему не спится, —Потом спросил меня: «Ты кто такой?»А я сказал: «Бандит и кровопийца».
В умах царил шашлык и алкоголь, —Вот кто-то крикнул, что не любит прозы,Что в море не поваренная соль —Что в море человеческие слезы.
Но вот конец – уже из рога пьют,Уже едят инжир и мандаринки,Которые здесь запросто растут,Точь-точь как те, которые на рынке.
Обхвалены все гости, и покаОни не окончательно уснули —Хозяина привычная рукаТолкает вверх бокал «Киндзмараули»…
О как мне жаль, что я и сам такой:Пусть я молчал, но я ведь пил – не реже, —Что не могу я моря взять с собойИ захватить все солнце побережья.
«Нет меня – я покинул Расею…»
Нет меня – я покинул Расею, —Мои девочки ходят в соплях!Я теперь свои семечки сеюНа чужих Елисейских Полях.
Кто-то вякнул в трамвае на Пресне:«Нет его – умотал наконец!Вот и пусть свои чуждые песниПишет там про Версальский дворец».
Слышу сзади – обмен новостями:«Да не тот! Тот уехал – спроси!»«Ах не тот?!» – и толкают локтями,И сидят на коленях в такси.
Тот, с которым сидел в Магадане,Мой дружок по Гражданской войне —Говорит, что пишу ему: «Ваня!Скушно, Ваня, – давай, брат, ко мне!»
Я уже попросился обратно —Унижался, юлил, умолял…Ерунда! Не вернусь, вероятно, —Потому что я не уезжал!
Кто поверил – тому по подарку, —Чтоб хороший конец, как в кино:Забирай Триумфальную арку,Налетай на заводы Рено!
Я смеюсь, умираю от смеха:Как поверили этому бреду?!Не волнуйтесь – я не уехал,И не надейтесь – я не уеду!
«Переворот в мозгах из края в край…»
Переворот в мозгах из края в край,В пространстве – масса трещин и смещений:В Аду решили черти строить райДля собственных грядущих поколений.
Известный черт с фамилией Черток —Агент из Рая – ночью, внеурочноОтстукал в Рай: в Аду черт знает что, —Что точно – он, Черток, не знает точно.