Вот маяк нам забыл подморгнуть с высоты,Только пялит глаза – ошалел, обалдел:Он увидел, что судно встает на винты,Обороты врубив на предел.
А на пирсе стоять – все равно благодать, —И качаться на суше, и петь от души.Нам, вернувшимся, не привыкать привыкатьПосле громких штормов к долгожданной тиши!
«Всему на свете выходят сроки…»
Всему на свете выходят сроки,А соль морская – въедлива как черт, —Два мрачных судна стояли в доке,Стояли рядом – просто к борту борт.
Та, что поменьше, вбок кривила трубыИ пожимала баком и кормой:«Какого типа этот тип? Какой он грубый!Корявый, ржавый, – просто никакой!»
В упор не видели друг другаоба суднаИ ненавидели друг другаобоюдно.
Он в аварийном был состоянье,Но и она – не новая отнюдь, —Так что увидишь на расстоянье —С испуга можно взять и затонуть.
Тот, что побольше, мерз от отвращенья,Хоть был железный малый, с крепким дном, —Все двадцать тысяч водоизмещеньяОт возмущенья содрогались в нем!
И так обидели друг другаоба судна,Что ненавидели друг другаобоюдно.
Прошли недели, – их подлатали,По ржавым швам шпаклевщики прошли,И ватерлинией вдоль талииПеревязали корабли.
И медь надраили, и краску наложили,Пар развели, в салонах свет зажгли, —И палубы и плечи распрямилиК концу ремонта эти корабли.
И в гладкий борт узрелиоба судна,Что так похорошели —обоюдно.
Тот, что побольше, той, что поменьше,Сказал, вздохнув: «Мы оба не правы!Я никогда не видел женщинИ кораблей – прекраснее, чем вы!»
Та, что поменьше, в том же состояньеШепнула, что и он неотразим:«Большое видится на расстоянье, —Но лучше, если все-таки – вблизи».
Кругом конструкции толпились,было людно,И оба судна объяснились —обоюдно!
Хотя какой-то портовый докаИх приписал не в тот же самый порт —Два корабля так и ушли из дока,Как и стояли, – вместе, к борту борт.
До горизонта шли в молчанье рядом,Не подчиняясь ни теченьям, ни рулям.Махала ласково ремонтная бригадаДвум не желающим расстаться кораблям.
Что с ними? Может быть, взбесилисьоба судна?А может, попросту влюбились —обоюдно.
«Был развеселый розовый восход…»
Был развеселый розовый восход,И плыл корабль навстречу передрягам,И юнга вышел в первый свой походПод флибустьерским черепастым флагом.
Накренившись к воде, парусами шурша,Бриг двухмачтовый лег в развороте.А у юнги от счастья качалась душа,Как пеньковые ванты на гроте.
И душу нежную под грубой робой пряча,Суровый шкипер дал ему совет:«Будь джентльменом, если есть удача,А без удачи – джентльменов нет!»
И плавал бриг туда, куда хотел,Встречался – с кем судьба его сводила,Ломая кости веслам каравелл,Когда до абордажа доходило.
Был однажды богатой добычи дележ —И пираты бесились и выли…Юнга вдруг побледнел и схватился за нож, —Потому что его обделили.
Стояла девушка, не прячась и не плача,И юнга вспомнил шкиперский завет:Мы – джентльмены, если есть удача,А нет удачи – джентльменов нет!
И видел он, что капитан молчал,Не пробуя сдержать кровавой свары.И ран глубоких он не замечал —И наносил ответные удары.
Только ей показалось, что с юнгой – беда,А другого она не хотела, —Перекинулась за борт – и скрыла водаЗолотистое смуглое тело.
И прямо в грудь себе, пиратов озадачив,Он разрядил горячий пистолет…Он был последний джентльмен удачи, —Конец удаче – джентльменов нет!
Случаи
Мы все живем как будто, ноНе будоражат нас давноНи паровозные свистки,Ни пароходные гудки.Иные – те, кому дано, —Стремятся вглубь – и видят дно, —Но – как навозные жукиИ мелководные мальки…
А рядом случаи летают, словно пули, —Шальные, запоздалые, слепые на излете, —Одни под них подставиться рискнули —И сразу: кто – в могиле, кто – в почете.
А мы – так не заметилиИ просто увернулись, —Нарочно, по примете ли —На правую споткнулись.