Тогда она сделала, как он сказал. Ей пришлось. Она нашла старую футболку и сорвала с нее бейдж. На пожелтевшем листе она еле разобрала потертые серые буквы имени старого продавца. Вытащила лист, смяла и выбросила в ведро. Пластмассовая ячейка была как новая, и она засунула ее в карман.
Теперь она снова смотрит на бейдж. МЕЛИССА. Ей не пришлось разбирать буквы, потому что она знала, как ее зовут. Но в памяти она сложила бейдж, который взяла год назад и этот - отличия никакого. Единственное, пластмассовая ячейка вся в царапинах. Отец не последовал указаниям своего друга, ему не важно, что весит на ее слегка выступавшей груди, важно, чтобы эта грудь приносила деньги.
Она посмотрела на грудь и поняла окончательно: он смотрит на бейдж. Чтобы разглядеть ее имя.
Парень пришел сюда несколько минут назад и закал кофе. Сел за столик у окна и,-чтоб его-,сверлил Мелиссу глазами.
“Дзинь”
Мелисса дернулась и обернулась. Кофе готов. Она налила напиток в чашку, засунула в рот оставшийся эклер и пошла к столику, за которым, не переставая смотреть на нее, сидел худющий парень.
-Твой кофе.-она поставила чашку и уже сделала пол оборота, чтобы пойти обратно и попить воды, но ее тело приказало остановится.
-Если ты не перестанешь пялиться на меня, я вылью это на твою голову.-она улыбнулась и теперь со спокойной душой пошла за стойку, в полной уверенности, что она дала понять этому парню, с кем он имеет дело.
А действительно, с кем он имеет дело? Все, что ему удалось о ней узнать за десять минут, это то, что ее зовут Мелисса и что из ее рта пахнет карамелью - и все это в последнюю минуту. И она скажет ему после, что ненавидит карамель, и больше не скажет ничего, что касается запаха из ее рта.
Она медленно шла обратно, не оборачиваясь, думая, что так ему и надо. Несколько шагов назад в ее голову заползли мысли: “не грубо ли?”. И сразу,-не уползли,-ВЫЛЕТАЛИ, потому что ей совершенно все равно на него и даже на то, что он на нее смотрит. Но то, что его глаза на протяжении десяти минут ни разу не оторвались от ее груди - это вывело ее из себя, если так можно сказать. Вывело и так же вернуло. Она все ему сказала! И если, когда она дойдет до прилавка, попьет воды, развернется(но перед этим вытрет руки, наверное, чтобы дать ему больше времени подумать), и он все так же продолжит смотреть… Ей придется снова выйти из себя. И на этот раз мысли о том, грубо это или нет, ей не придут. Это будет очень даже грубо! И очень даже горячо!
Она открыла бутылку, сделала пору глотков. Первым прополоскала рот от крошек теста, застрявших в зубах, вторым удалила жажду. Вытерла руки о полотенце и даже посмотрела в окно, не заезжает ли кто, и обернулась. Быстро и уверенно. И если посмотреть на это со стороны, будет определенно точно понятно, что у этого разворота была цель, словно убийца смотрит на жертву перед тем, как убить.
Ее зубы сжались, глаза сузились, нос издал шумный выдох. Он все еще смотрел на нее,-и скорее всего кофе осталось не тронутым,-бесстыдным, таинственным взглядом. И ей даже пришла мысль-но она очень быстро рассеялась, она сама ее рассеяла,-что взгляд этот зачарованный, такой, каким энтомолог смотрит на Белоснежного Аполлона(*Энтомолог-человек изучающий насекомых, Белоснежный Аполлон-самый редкий вид бабочек).
Мелисса откинула полотенце в сторону таким жестом, будто собирается идти убивать. Она вспомнила, как ее бабушка швыряла полотенце на стол, когда дед приходил пьяным. Лицо ее было разъяренным. Мелисса попыталась повторить эту сцену, и ей показалось, что у нее получилось. Она сморщила нос, нахмурила брови, сжала кулаки и быстрыми шагами направилась к деду-алкашу.
Перед ее глазами мелькала картина; она уже представляла, как он кричит, горячий напиток стекает с головы, она даже дымится,-и на секунду ей представилось, что она загорается, но огонь тут же пропал, все лишь фантазии,-он кричит на нее, орет как свинья и выметается наружу, подальше отсюда.
Она хочет улыбнуться, но держит себя в руках и для большей эффективности еще сильнее хмурит брови.
Она не видела, какое было его выражение, когда она шла к нему, словно дымящий паровоз, но предполагала, что его глаза забегали, а зубы начали трястись. Но, когда она подошла, ничего этого не было. Он лишь слегла улыбнулся ей, и на секунду она заметила в этой улыбки что-то совершенно детское и хорошее, но ее рука уже поднимала чашку с напитком. Она подняла ее выше головы и наклонила. Кипяток вылился прямо на черные, лохматые волосы. Она поставила чашку на место и сложила руки на груди.