Перед ними затормозил автобус, подняв вверх клубни дыма. “Чуух” и дверь раскрылись.
-Я думаю, мы сами строим свою судьбу. И всегда так, что для кого-то красок не хватает.
Из автобуса вышел парень в панаме и пошел по тропинке к полю.
-Ошибаешься. В нашей жизни есть определенный момент - наше детство. Когда нас настраивают, словно механические часы. Чтобы мы правильно ходили и вермя правильное показывали. А часовщики - это наши родители. И есть два варианта дальнейшего развития. Зависит от того, на какой полке родители будут держать краски. Если невысоко, до них можно будет добраться. А если выше, чем твой рост со стулом, жди, когда подрастешь. Только потом краски не понадобятся.
Двери закрылись и автобус снова поднял осевшую пыль. Мелисса закашляла.
-Если бы детьми управляли родители, люди бы вымерли, не прожив и ста лет. Дети были бы копии родителей. А это, как с едой. Даже черная икра рано или поздно приедается.
-у родителей есть страхи, которые они воспитывают в детях. И поверь мне, страхи эти играют с ними злую шутку. В меня родители вселили страх нищеты. Посмотри на меня. Нищенка еще та. А если бы я тогда пошла за парнем, пошла по своему пути, по своим радостям, вряд ли я бы ошивалась здесь. Вы мне очень понравились. Знаешь почему? Когда я поняла, что по новостям говорят о вас, я увидела в ваших глазах искры. Страх это, боль или что еще, не знаю. Но эти искры - признак того, что вы боритесь за друг друга. А сейчас ты берешь и ломаешь связь. Я не знаю, почему она согласилась ехать с тобой, но я уверена, что это из-за родителей. Куда бы ты не ехал, бери ее с собой и не отпускай, Марк.
Он почувствовал, как в голове встали шестеренки. Ему показалось, что он вылетел за атмосферу и заблудился.
-У тебя есть машина?-Спросил он, вставая.
-До меня десять минут. Пойдем.
Она встала и Марк подумал, что она выглядит побитой. И на мгновение он увидел перед собой Мелиссу. С такой же высушенной кожей на лице. И вздрогнул.
Через пятнадцать минут они сели в машину и Соня угостила Марка мороженным. Он улыбнулся ей, чувствуя, как голоден.
-Куда она поехала?-Спросила Соня.
-Волочок. Тут недалеко. На машине минут сорок. Мы ехали туда, но свернули, думая объехать. На той дороге было много постов.
Марк лизнул мороженное и откусил половину.
-Иронично.-Соня вздрогнула, наблюдая, как он глотает холодные куски.
Она прикурила сигарету и они поехали.
Они выехали на трассу и сзади них отдалялся пост гаи. Проехав сотню метров, Соня притормозила.
-Хорошо вы.-Прокомментировала она, проезжая разбитую машину Марка.
-У Мелиссы сегодня день рождения.-Сказал Марк, не обращая внимания на машину.
-Правда?
-У меня ее паспорт. Ей восемнадцать.
Марк улыбнулся, но улыбка быстро сошла с лица. Он чувствовал, как сжимаются кишки.
-Надо ей что-то подарить. Что она любит? Денег у тебя нет, как я поняла.-Она сжала губы и вздохнула.
-Карамель. Она сказала, что ненавидит карамель. Но она ела эклеры с карамелью.
-Подарить девушке пирожные на восемнадцатилетие. Где ты был раньше, Марк!-Она улыбнулась и рассмеялась. И Марк подумал, что давно не слышал такого искреннего смеха и одновременно усталого и безжизненного.
-Свернем с шоссе, заедем в магазин. На все равно в ту сторону, если я не ошибаюсь.-Она напряглась, вглядываясь в дорогу.
-Если свернуть, можно сократить.-Подтвердил он, думаю, что Мелисса могла идти где угодно. Она вообще могла быть где угодно. И это мысль пустила по телу мурашки. Первые за его путешествие.
-Расскажи мне. Про ту долгую историю. Может, я как-нибудь напишу книгу. Я думала об этом!-Соня посмотрела на Марка и он подумал, что она хотела добавить “не смейся!”, но на его лице не было ни капли насмешки. Поэтому она выдохнула и улыбнулась ему.
-Чуть больше недели назад мне стукнуло двадцать. А еще за неделю до дня рождения, мне пришло письмо. Письмо от матери. Таких писем, как оказалась, было несколько десятков. Отец запрещал бабушке показывать их мне, думаю, он бил ее, если она возникала. Но бабушку остановило не это. Она не показывала мне, потому что плохо относилась к моей матери. В этих письмах мама писала, что не получила от меня ни одного письма, и что очень меня ждет. Писала, что не может приехать сама. И я знал причину. Отец бы выбил из нее всю дурь.
Но отец умер. Это как-то повлияло на бабушку и она показала письма. И даже сказала мне ехать. Она, конечно, плакала. Но я налил ей любимого сока с печеньями и она вроде успокоилась. Через две недели я поехал. Но есть кое-что еще, что заставило меня заехать в Бодайбо. Я знал, что Мелисса там. Когда мы были детьми, наши семьи были знакомы, но нам пришлось уехать с того города. Я знаю, что мы уехали из-за отца Мелиссы. Я знаю, что он совершил страшное. И мне стало интересно, как Мелисса живет. И когда я приехал, я увидел не ту счастливую девочку, которую я помнил, а усталую и несчастную девушку. Увидел, как отец бьет ее. Тогда я понял, что заберу ее с собой. Ты сказала, что я похитил ее. Если бы она не согласилась сама, я бы похитил. Думаю, что похитил бы. И не потому что в моем животе бабочки. Не потому что я безумец. Все гораздо страшнее. Тогда бы ее убил отец, а затем умер бы и я. Умер бы, потому что ничего не смог сделать.