-Вымой все сейчас же!
И Мелисса вымывала.
Если он находил пыль или крошки на полу, то хмурил брови и давал пощечину.
-Убрать!
И уходил, не оглядываясь.
Он не любил это кафе, но любил деньги и прекрасно знал, что грязь деньги не сделает. И требовал от Мелиссы чистоты.
“Лучше бы ты просил меня ухаживать за бейджем, как за ребенком”-думала Мелисса каждый раз после очередной пощечины за крошку на прилавке.
Но в сердце она понимала, что он требует от нее. И он не оставлял ее без денег. Его нельзя назвать злой мачехой. Он любил Мелиссу, но любовь эта обрастала мхом все больше и больше, как сердце обрастает грязью - затем каменеет.
Теперь она смотрела на него со слезами на глазах, а он кивал на липкое пятно, говоря: “ДАВАЙ! ЛЕЖИ!”
И до сознания Мелиссы добралась истина, в которую она могла поверить. И поверила.
Злость эту вызвала не она.
Она посмотрела через плечо на улицу и никогда не увидела.
А теперь он сбежал.
Разжег пожар и сбежал.
Теперь она поняла, что это была. Но не могла поверить, что кофе причинил ему такую же боль, какую сейчас причиняет ей отец.
Она отвернулась от окна, всхлипнула, и нагнулась ниже, чтобы язык достал до кафеля.
2.
Ее трясло. Она слышала внутренний голос и не могла узнать его. Он казался ей таким высоким, таким писклявым. “Папочка! Смотри, папочка! Папочка, ты плачешь?”
“Замолчи!”-раздалось эхо в голове.
Мелисса нагнулась и ее лицо было в миллиметре от пола. Мокрые глаза выглядывали из-подо оба. Ее взгляд напоминал взгляд попрошайки.
“Папочка! Почему ты плачешь?”-звон раздавался по всему телу. Она не контролировала его. Ей хотелось закрыть уши руками. Ей хотелось кричать.
“ЗАМОЛЧИ!”-боролся с писклявым голосом крик в голове.
Ей пришлось закрыть рот ладонью, потому что она почувствовала, как крик срывается с языка. На мгновение она увидела, как отец целует ее в щеку. Это видение было таким реальным, что она вздрогнула.
“Успокойся, Мелисса”-говорила она про себя, отпустив писки и крики, и теперь они раздавались где-то в глубине, она уже не слышала их, но чувствовала их дыхание.
Но она не успокоилась. Она почувствовала, как затряслись плечи. И больше не смогла сдерживать себя. Она рыдала. Настолько сильно, что между жадными вдохами и нервными выдохами просвистывал воздух, доносящий детские писклявые крики из глубин души.
Она так ясно видела, как отец подходит и целует ее в щеку. Она даже ощутила покалывание от щетины. И теплое дыхание. Она почувствовала дыхание, и в нем не было запаха перегара.
“Папочка, не плач. Все будет хорошо”
Она лежала на полу и ее нос касался липкого пятна, который наполовину смылся от слез.
Она могла терпеть все. Но ощутить чистое дыхание отца на щеке было для нее той самой последней ниточкой, к которой коснулось лезвие. Эта ниточка держала на себе целый склад, который в мгновение обрушился. Чего только не хранилось в этом складе. И теперь она рыдала, пытаясь собрать все обратно на полки. Она жадно забрасывало все в чулан, не соблюдая порядок. И одна единственная вещь,-как это обычно бывает, когда не соблюдаешь порядок,-торчала из шкафа, мешая закрыть дверь. Она упиралась в дверь спиной, с силой толкала ее, разгибая ноги, но та не поддавалась. Папины губы выглядывали из чулана, не давая двери закрыться, и тянулись к потной щеке Мелиссы, которая всеми силами пыталась спрятаться от этого
(прекрасного)
Страшного поцелуя.
Но поцелуй снова застал ее. И рыдание усилилось.
Отец смотрел на нее все это время, стараясь держать голову прямо. Но в какой-то момент отвернулся, решив оставить ее.
Когда Мелисса еще смотрела на него из-подо лба щенячьими глазами, его лицо было невозмутимым. Лицо отца, который ругает ребенка за то, что тот позволил взять с полки варенье, держа за спиной плеть и уже понимая, что перегибает палку.
Наверное ему стало противно или он вспомнил о том парне, который смотрел на него через окно, не поняв все с первого раза. В любом случае, он уже отвернулся от Мелиссы и взгляд его был направлен к выходу.
И в этот момент Мелисса услышала, как хлопнула дверь. А отец увидел Марка. Он не успел сделать и шага, как парень забежал в кафе, пыхтя.
Мелисса подняла красные глаза и увидела знакомое лицо. Если бы не ее состояние,-она чувствовала, как немеют ноги,-то обязательно набросилась бы на него раньше отца.