Она была зла на этого человека больше всего на свете. На человека, который заварил эту кашу, а теперь пришел посмотреть, как его жертва страдает.
Она вспомнила его басовитый голос: “ты мне нравишься” и забыла о том, как несколько секунд назад слезы брызгами разлетались с глаз.
-Смотрите, кто пришел!-Отец сделал шаг и остановился.
Мелисса услышала, как камень упал на кафель.
“Ты чертов придурок!”
Ладонь марка сжимала несколько камней. Один из них прилетел точно в кожанную грудь отца. Черная кожанка была достаточно толстой, чтобы не почувствовать удара.
Мелисса увидела, как Марк озадачился. И еще она увидела в нем то, чего не видела раньше. Еще когда он сидел здесь возле окна, к ней прокралась мысль, что он искусственный манекен. Но сейчас Мелисса разглядела в его глазах ярость. Она увидела, как внутри горит огонь. Но этот огонь совершенно не похож на огонь отца.
Мелисса знала, что отец ухмыльнулся. Она представила, как растянулись его губы, и как сверкнули два верхних зуба. Он сделал еще шаг.
Марк отвел руку за голову и резко выкинул вперед. Его лицо напряглось, маленький нос сжался.
Второй камень пролетел в сантиметре от головы. Отец наклонил ее, делая очередной шаг. Расстояние сокращалось. С такого расстояния не промахнется и слепой.
В следующую секунду случилось две вещи: у Мелиссы отпала челюсть, глаза вылезли на лоб, а отец остановился.
Марк разжал ладонь и два камня стукнулись о плитку. Он засунул руку в карман и достал кирпич, какими кладут стены.
Перед Мелиссой возник недостроенный дом, который стоял на девятой улице. Там всегда полно кирпичей. Она представила как “девятка” Марка выезжает на шоссе-2, сворачивает на улицу Марла-Коной, проезжает старенький дом Мелиссы, сворачивает на переездный проспект и едет вверх по улице. Не доезжая трассы Е105 и “моста-размером-с-европу”, останавливается возле дома 10а, и пока она сама рыдает на полу, берет несколько камней, кирпич, кинув его в машину и едет обратно. Не подъезжая к заправке, ставит машину на обочине, засовывает кирпич в карман и уверенным шагом направляется в кафе. Она представляла это настолько четко, как сейчас видит перед собой улыбающегося Марка с тем самым кирпичом.
В двух метрах от него стоял отец с опущенными руками, собирая пальцы в кулак.
Мелисса догадывалась, что Марк хочет помочь ей. Но еще она знала, что он идиот, потому что лезет не в свои дела. И еще знала, что не от мира сего, потому что отцу начхать хоть на гору кирпичей.
Она чувствовала, как слиплись глаза от слез. Она протерла их рукой и продолжила ожидать развязки, которая могла привести только к одному - смерти этого глупого, но чертовски привлекательного парня. И что в нем было привлекательно, Мелисса поняла, когда протерла глаза: еще никто не заботился о ней так, чтобы ради нее отдать жизнь.
И она определенно знала, что ради нее. Потому что она смотрела на его губы и видела, как они шепчут ей: “Мелисса. Ты меня нравишься”
Она не заметила, как затаила дыхание, и как отец оказался в нескольких сантиметрах перед ним.
-Папа, не надо!-Крикнула она дрожащим голосом, но отец не слышал ее. Он уже держал тонкую руку Марка, пальцы которой еще держали кирпич. И на мгновение перед ее глазами всплыла картина, как маленький мальчик стоит перед взрослым дяденькой и командует свои правила тряся кулаком.
Она не поняла, как ее ноги сдвинулись с места, но уже неслась к широкой спине отца. Марк разжал пальцы, и кирпич упал на плитку со звоном. Мелисса схватила руку отца, но тот откинул ее, и она отлетела к прилавку, ударившись головой о стойку. Она не чувствовала боли, следила, как отец швыряет Марка за дверь и тот, спотыкаясь, падает на землю, но тут же встает.
Она подумала, что у него был шанс убежать. Отец только выходил наружу, когда Марк уже поднялся в двух метрах от входа. Но он не сделал этого. Он не сделал ничего. Просто стоял, глядя врагу в глаза упертым взглядом.
Отец с размаха приложился Марку в челюсть. Кровь брызнула со рта. Второй удар пришелся в нос и сбил Марка с ног. Теперь он лежал, сжавшись клубочком, а тяжелые берцы топтали его бездыханное тело.
Мелисса не закрывала глаза руками. Она смотрела на Марка и ощущала всю боль на себе. Его руки прижались к животу, спина вздымалась вверх каждый раз, как черный мыс врезался под дых, голова, казалось, ищет панцирь, чтобы спрятаться.
Отец сгибал ногу, с силой разгибая, подпрыгивая на второй. И в момент, когда нога сгибалась, что пятка чуть ли не доходила до копчика, Мелисса видела глаза Марка. Она видела, как они улыбались, смотря на нее. И она подумала, что эти глаза говорят ей: “Я избавил тебя от мучений. Ты свободна! Теперь мучаюсь я”