Прогулка с ним после столь изнурительного дня? Что может быть лучше! Сердце забилось в предвкушении от возможности побыть наедине.
Крист предупредил стражника, и мы спустились по лестнице. Вышли во двор. Воины чистили лошадей, кормили и расседлывали. Мы обошли постоялый двор и вышли к маленькому заросшему саду. Внутри цвел неухоженный жасмин и гибискус, цветы которого можно было отличить по розовому ореолу вокруг пестиков. Пахло свежо и сладко. Жужжали труженицы-пчелы. Я встала под раскидистую крону в тень. Жаль, тут не было деревянных качелей, как во дворце.
Крист любовался двумя маленькими птичками, устроившими семейную перебранку. Он улыбался, словно дитя, впервые увидевшее дождь. Я смотрела на его профиль, подсвеченный уходящими лучами солнца: прямой нос, четко очерченная челюсть, тронутая ровной линией бородки. На затылке чуть отросшие волосы норовили закрутиться в локоны.
– Наверное, у тебя были дела поважнее, чем сопровождать меня.
– Я вызвался сам. Не хотел, чтобы ты справлялась с этой ситуацией одна. Я хотел помочь.
Где бы я не была, я всегда оставалась сама по себе. С самого детства. У меня встал ком в горле.
– Я не стою твоих усилий, – напомнила я себе и ему. – Ты забываешь, что я не принцесса, а служанка. Тебе стоило сопровождать Набиру.
Крист развернулся ко мне всем телом и взял за руку. Перчатки мешали почувствовать тепло его кожи, но я не могла их снять. Он никогда не должен был увидеть, что скрывается под ними. Его, как и любого дворянина, воспитывали в презрении к касте нечистых.
– Ты задумывалась о будущем? Что будет, когда мы приедем в Вирну? – спросил Крист.
Ветер покачивал ветви жасмина на разросшихся кустах. Запах цветов дурманил.
– Думать о будущем – дело господ.
Мыслями я была не в Вирне, а здесь. Вся целиком в этом скромном невинном прикосновении к моим рукам.
– Когда мы прибудем во дворец, ты будешь вольна делать все, что захочется. Король наградит тебя. Возможно, дарует земли, титул.
Что мне эти земли, если там некому жить? Вся моя семья – это Набира. Если я покину ее, то останусь совсем одна в этом мире. Я перестану быть хоть кому-то нужной.
Крист потянул вуаль с моего лица, и я позволила ему сделать это. Я хотела, чтобы он смотрел на меня, пускай и с крашеными в смоль волосами. Хотела, чтобы он увидел не Набиру, а меня, Алию. Без вуали я почувствовала себя уязвимой, какой-то несуразной.
– Ты нравишься мне. Уже давно. Я вижу, что ты чувствуешь ко мне тоже самое.
Он убрал прядь волос с моего лица. Мое тело покрылось мурашками. Ударь рядом с нами молния, я бы не заметила. Я смотрела в его желтые, тигриные глаза и забывала о времени. Его теплая ладонь легла мне на шею.
– Я хочу, чтобы мы были вместе.
Крист умел меня рассмешить и раззадорить. Я знала, как поют в его руках стрелы. Знала, что он уверенно сидит в седле и легко очаровывает дворянок на приемах. Но в самых сладких фантазиях я не могла представить, что у него на душе.
– Прошу простить, что помешал, принцесса, – раздался голос Рэйдана позади нас.
Меня обожгло его словами, словно горячим паром. Я отпрянула и незаметно прикрыла лицо вуалью. Может, лицо он и не разглядел, а вот разговор услышал. Я должна была отвлечь Рэйдана, уязвить его так, чтобы он думал об обиде на меня, а не о наших с Кристом перешептываниях в сумерках. Иначе нас ждет скандал. Принцесса обсуждала с командиром отношения и возможность измены. Боги!
Думай, Алия. Думай!
Я вспомнила рассказ Набиры о детстве Рэйдана. Как он оказался во дворце заложником. Я сжала кулаки и процедила:
– Видимо, слухи не врут. Мать отослала вас в Вирну за плохие манеры. Но даже при дворе не удалось вдолбить правила в вашу пустую голову. Вы продолжаете вести себя как варвар, – каждое мое слово рассекало его броню, как секира.
– Прошу еще раз простить меня, – он развернулся и чеканя шаг покинул нас.
Мое сердце стучало так быстро, что я задыхалась от собственной безжалостности. Если бы кто-то сказал, что мать не спасла меня, а избавилась, вручив тетке, мое сердце разорвалось бы от боли. Я смотрела Рэйдану вслед и ненавидела себя.