– Принести воды? Принести палантин? Может посидите в карете? – продолжил он.
Я подошла к жахарцам и встала рядом с Ноддом. Он смотрел на перепалку со стороны, поглаживая густые усы. Кажется, ситуация веселила его. И разнимать «мальчишек» он не торопился.
– Полно, Стэвис. Принцесса не просто так родилась под благословением Солнечной Богини, – он похлопал бывшего оруженосца по спине.
– О чем спор? – спросила я Нодда.
– Рэйдан хочет обогнуть озера через лес, чтобы избежать открытого пространства, но там любят орудовать бандитские шайки. Крист требует пойти через туннельные пещеры. Там очень узкая тропа, придется ехать друг за другом, но в целом на дорогу уйдет вдвое меньше времени. Правда справа обрыв. Как бы некоторые в обморок не хлопнулись, – сказал Нодд и с усмешкой поглядел на Стэвиса. В отличие от Набиры я с удовольствием любовалась видом ночного города с крыши замка. А вот Стэвис всегда менялся с другими стражниками, когда наступала его очередь нести караул на крепости.
Он надменно закивал, не догадываясь, что подшучивают здесь над ним:
– Девушкам может быть боязно смотреть в пропасть.
Боязно. Я фыркнула. Боязно, что вирнейцы и жахарцы передерутся сейчас без повода.
– Принцесса, – выплюнул Рэйдан, не глядя в мою сторону. – Вернитесь в карету.
На его гладко выбритом виске была маленькая жилка, которая вздулась от напряжения. Пускай, Рэйдан был внешне спокоен, но внутри него бушевали эмоции. Почему он не хотел уступать Кристу? Не доверял нашему плану или хотел списать мое убийство на разбойничью шайку?
– Мы пойдем по туннельным пещерам. Узкий путь я преодолею пешком, – сказала я.
– Если нас поджидают лучники, – возразил Рэйдан, – мы будем беспомощны на обрыве.
– Мы беспомощны сейчас, когда стоим посреди дороги, пока вы решаете, кто из вас дальше бросает камешки.
Нодд не удержался и хохотнул. Рэйдан не понял о какой игре я говорю, но все равно нахохлился, как недовольный ворон.
– Это приказ. В путь, – слово принцессы стояло выше слова лорда.
– Вся в маму, – Нодд потрепал меня по плечу, на мгновенье забыв, что я не Набира.
Крист сделал глоток из фляжки и подмигнул злому Рэйдану. Я постаралась убедить себя, что встала на сторону Криста не из-за его признаний в любви, а потому что следовало как можно ближе придерживаться к изначальному маршруту.
***
Когда лагерь встал на ночевку, я решила отыскать Нодда и расспросить о необычных пещерах, которые ждали нас впереди. Керу, его правая рука, показал в каком направлении он спустился к реке. Это было совсем недалеко, поэтому я отмахнулась от предложения сопровождать меня и пошла одна. Каждую минуту за мной надзирали десятки взглядов. И потеряться я могла разве только в своих мыслях.
Нодд сидел на берегу лицом к воде, подвернув под себя ноги. В его левой руке была горсть песка. В правой он сжимал амулет, который обычно носил на шее. Глаза его были закрыты, а лицо расслаблено.
Я не знала, он молится, слушает как шумит вода, или дремлет. Поэтому прижалась спиной к ребристому стволу дерева и не стала прерывать чужое одиночество. В вечно галдящем, шумном, бряцающем сталью лагере не так-то просто было побыть в тишине. Я коснулась шершавой коры и отвлеклась на ползущего рядом с пальцами муравья.
Нодд откашлялся и поманил к себе.
– Ты молился? – спросила я.
Нодд взвесил амулет на ладони, затем спрятал его в кулак. Я успела заметить, что это оникс – символ Жаждущего Бога. Только я точно знала, что Нодд родился под благословением Пробуждающего Бога. И темный изумруд был глазом ящерицы в рукояти его ножа.
– О мертвых не молятся. О них вспоминают, – Нодд надел амулет на шею и убрал под рубашку. Подальше от моих глаз. Я не решилась спросить, кто был ему настолько дорог, что он носил амулет этого человека на груди. Уж точно не мертвая королева, как до сих пор, спустя столько лет, судачили слуги. Ни о жене, ни о ребенка, я ни от него, ни от Набиры не слышала. Он никогда не делился.