– Укройтесь.
– Мы будем ждать остальных, – возразил Нодд.
Я взвизгнула, когда под занесенной для шага ногой пробежала ящерица.
Стэвис рассмеялся.
– Испугались? – спросил он и широко улыбнулся. А затем просвистела стрела и из шеи Стэвиса хлынула кровь. Он прижал ладонь к ране, сделал шаг ко мне, но я оказалась быстрее. Потянула его за деревья.
Враги выпрыгнули из ниоткуда.
– Охранять принцессу! – закричал Рэйдан.
Стрелы посыпались со всех сторон. Мы оказались беззащитны, как Рэйдан и предупреждал.
Нападавшие были в темной одежде горцев. И отличить своих от чужих не представлялось возможным. Началась суматоха.
– Лежи, – сказала я Стэвису, зажимая его рану. Кровь вытекала пульсирующей струей. Просачивалась между пальцев, не останавливалась. Горячая, липкая. Он терял ее слишком быстро. Мне следовало где-то спрятаться, но я не могла его оставить.
– Ваше выс…
Стэвис захлебывался дыханием и смотрел на меня обреченным взглядом. Только на меня. Как будто в мире ничего другого не осталось. Дома его ждала мать. Может быть, невеста. Его ждала слава, но досталась ему стрела в горло.
Зоркие глаза потухли. Стэвис больше не двигался.
Сата замычала, а затем дотронулась до моего локтя. Я понимала, что сейчас надо искать укрытие. Бежать. Прятаться. Я взяла горсть земли и бросила Стэвису на грудь, чтобы он быстрее вернулся в лоно Великой Матери для перерождения.
– За камни, – приказала я.
Мы побежали к валунам. Я услышала свист и оттолкнула Сату. Стрела не задела нас. Вошла в дерево.
Впереди лежал жахарец. Он шевелил рукой и никак не мог встать. Я перевернула его и в ужасе отшатнулась. Лицо его было раздроблено надвое. Он громко стонал, но я ничем не могла помочь, кроме молитвы. К своему стыду, я даже не знала его имени. Он сжал мою руку так крепко, словно в этом пожатия была вся его жизнь. В зияющей ране я видела его челюсть. Кровь вытекала из нее вместе с попытками сказать хоть слово.
За моей спиной завозились, я обернулись. Темная одежда аскетичного кроя. Чисто выбритый подбородок. Не могло быть сомнений. Вирнеец. Сговор. Горцы как-то сумели передать послание своим, чтобы они подготовили ловушку.
Мужчина в черном схватил Сату и потянул к себе. Она брыкалась и мычала, колотя его коленками и локтями. Тщетно. Я нащупала спрятанный под одеждой нож и вытащила его. Но защищать Сату мне не пришлось.
Появился Рэйдан. Он оттолкнул Сату и сразил врага одним колющим ударом. Нападающий охнул, прижал руки к животу и осел на колени. Рэйдан полоснул его по шее, убивая наверняка. Сейчас это меч, запятнанный кровью, опустится на мою голову. И никто не докажет, что это сделал Рэйдан. Я едва сдержалась, чтобы не сбросить вуаль, и не оскалить зубы: подходи, посмотри мне в глаза, давай же.
Но вместо того, чтобы спокойно ждать, когда он убьет меня, я подскочила и побежала вниз по тропе. К оврагу.
Туфли скользили по камешкам, и я дважды подскальзывалась. Если бы я упала, то расшиблась бы насмерть. Но инстинкты не раз уже спасали меня из передряг. Тело помнило, что в случае опасности некогда думать, надо быть быстрой и ловкой. Только Рэйдан все равно оказался быстрее. Ухватил меня за вуаль. Я развернулась и резко полоснула перед собой ножом. Он отпрянул.
– Куда вы бежите? – зарычал он. – Черт бы вас побрал. Пригнитесь.
Я поднырнула под ветку дерева, а Рэйдан развернулся и отразил удар мечом. Когда враг был повержен, Рэйдан присел на колено над мертвым вирнейцем и повернул его лицом ко мне. Я все еще сжимала в руке нож, понимая, что я не выстою даже против пьяного или смертельно больного Рэйдана.
– Посмотрите, – он указал на подбородок. Он был белее, чем остальная кожа на лице, словно мужчина размазал по щекам муку. Кое где были свежие царапины. – Это разбойник. Он только сегодня сбрил бороду. И волосы. Это не горец.
Волосы человека действительно были обмазаны какой-то глиной или чем-то клейким, чтобы создать видимость кос. Издалека и в битве не обратишь внимание. Но горцы скорее отрубили бы себе руку, чем дали бы обрезать волосы. Косы не разрешалось носить мальчикам, только мужчинам. И они с нетерпением ждали, когда их перестанут считать детьми.