– Сзади! – крикнула я.
Рэйдан упал на землю, перекатился через плечо и рубанул по ногам нападавшего. Следом выпрыгнул еще один человек. Рэйдан закрыл меня собой, и нож угодил ему под броню. Я нырнула между камней и затаилась. Как бы я не храбрилась, драться наравне с мужчинами я не могла. Нож придавал мне уверенности, когда я носила его с собой, но пользовалась я им только чтобы нарезать фрукты. Рэйдан расправился с разбойниками, не оставляя никого в живых.
– Пойдемте, – он протянул мне руку, но я медлила.
Сердце быстро стучало, а в голове лихорадочно крутились мысли. Могла ли я ему доверять? Он уже дважды спасал меня. Первый раз у конюшен, считая простой крестьянкой, второй раз под личиной принцессы. Он мог убить меня и списать это на бандитов. Мог столкнуть с горы. Мог не прикрывать своим телом.
Рубаха потемнела от крови. Однако Рэйдан, не обращая внимание на боль, продолжал протягивать мне руку.
– У вас рана.
– Живее! – поторопил он меня.
И я пошла за ним.
***
Мертвых закопали. Потери были и среди вирнейцев и среди жахарцев. Мне все еще мерещился остекленевший взгляд Стэвиса, его смешные подкрученные усики. Кожу на руках стягивала его подсохшая кровь, хотя я уже несколько раз их омыла в реке.
Нодд прочитал молитву, положив на братскую могилу камень. Вот и все. Завтра уже никто не вспомнит, где они похоронены. Они снова станут частью физического мира: травой, горами, реками. В зависимости от их желаний и силы катхи. Целью разбойников оказалась не я, а приданое. Большое количества золота. Мы ждали предательства Рэйдана и нападения цицианцев, а нас застали врасплох простые грабители торговых караванов.
Лошади, даже с завязанными глазами, заартачились входить в туннель. Колесо одной из повозок застряло в яме, остановив ход остальных. Разбойникам не составило труда выбрать нужный момент, когда группа разделилась на две части и стала наиболее уязвимой. Разбойники переоделись в горцев, сыграв на недоверии жахарцев к ним. Я бы хотела взглянуть хитрому главарю в лицо, но его уже не было в живых.
Горел костер. И вместо того, чтобы петь, пошло шутить и смеяться, мужчины передавали друг другу меха с крепким вином. Ветер утих, и от этого огонь горел высоко и ровно, будто нарисованный. Лишь изредка потрескивали поленья и взлетали маленькие искорки.
Нодд похлопал Криста по спине, что-то ему втолковывая. Но Крист сбросил его руку, подскочил и ушел. Он долго не возвращался, и я пошла за ним.
Крист сидел в тени апельсинового дерева, крутя в руке зеленый плод. Набира любила растирания с цитрусовым маслом, и я знала, каким оно может быть сладким и терпким. Но тут пахло легко и едва ощутимо. Наверное, потому что плоды еще не поспели. Крист отбросил незрелый апельсин в сторону, наблюдая, как он исчезает в темноте и где-то с гулким стуком приземляется.
Я села рядом с ним. В темноте и вуали я плохо видела, но открывать лицо в лагере больше не собиралась. Мой слух и чувства обострились. Я заметила, как в сладковатом аромате витают хвойные нотки, как пискляво посвистывает пичуга на ветке над нами, как издалека доносится песня кукушки. Я готова была ждать, когда Крист заговорит. А если бы он не проронил и слова, то я разделила бы с ним это горькое молчание. Главное, чтобы в этот момент он был не один. Мы слушали птиц и смотрели вдаль. В горы, которые нам еще предстояло преодолеть. Спустя долгие минуты он сказал:
– Я виноват в их смерти.
– Ехать этой дорогой приказала я.
На моей душе был груз вины. Наверное, именно поэтому я хотела быть с кем-то, кто тоже отчасти виноват в смерти Стэвиса и в ранении Рэйдана. Потеря Стэвиса – лишь первая зарубка на моем сердце. В дороге я уже потеряла больше, чем могла обрести. И никакие награды короля и титулы не вернут жизни людей, с которыми я смеялась и шутила.
– Но план был мой. Ты просто его поддержала. Я не учел риски и все они мертвы. Это моя ошибка, как командира.
– Невозможно предусмотреть все, – сказала я, но Крист меня не слышал.
– Это лишь несколько человек. Не целое войско, – Крист провел ладонью по волосам. – А я веду себя, как сопливый кретин. Как брат с этим мирится?
– Стэвис был твоим оруженосцем. Ты знал его еще ребенком.
– Да. И именно я взял его с собой. Если б только он остался во дворце…