Я хотела высказать все о его неумении принимать помощь, но передумала. Если спорить бесполезно, то надо искать другие пути. Когда к доводам принцессы оставались глухи, она использовала хитрость.
– Я устала, – громко сказала я. – Если мы сейчас не поставим лагерь, то завтра я не смогу вернуться в седло.
– Слышали, что сказала принцесса? – крикнул Нодд и подмигнул мне. – Ищите место для ночевки.
***
Я дождалась, когда воины поставят королевский шатер и перенесут в него вещи. Два самых больших сокровища: веер Набиры и мешочек с морской львянкой, я не возила с собой в карете, а предусмотрительно убирала в один из тюков с одеждой в повозку. Я старалась не думать, что бы делала, если бы разбойникам удалось их украсть.
Я вытащила из мешочка корни, похожие на красные от воды, морщинистые пальцы. Промыла их и срезала кожицу настолько тонкую, что через нее просвечивал свет – каждый кусочек мякоти мог пойти в дело. Сок растений источал кислый запах пота с примесью известняка. Сата сморщила нос и отпрянула. Да, лекарства редко были аппетитными на вкус и на вид. Хорошо, что львянку не принимали внутрь. Я мелко порубила корень и перемолола его в кашицу. Сата с любопытством следила за всеми действиями и комментариями, пока я не отправила ее кипятить тряпки. С этим маленьким набором целительницы я пошла к Рэйдану.
Он лежал на покрывале в тени дерева, бросив под голову сложенный плащ. Старый воин с ожогами разматывал на его плече повязку, попеременно причитая и браня Рэйдана на каком-то грубом наречии.
– Пришли меня добить? – он учуял запах, исходивший от платка. – Что это за мерзость?
Даже такая короткая фраза заставила Рэйдана тяжело задышать. Я на корявом вирнейском попросила уступить мне место и села вплотную к нему, подогнув под себя ноги.
– Стоит мне чуть-чуть промедлить с лечением и вы сами скончаетесь.
Я отмочила примочку водой и медленно отделила ее от присохшей крови. Место вокруг пореза отекло и вздулось. Из углубления сочилась сукровица со светло-желтым гноем. Пахло залежалыми овощами.
– Вы дворяне такие нежные. Вас можем убить любая царапина, – рана выглядела жутко, но я видела и пострашнее: почерневшие от укусов крыс ноги детей или кровящие струпья на лицах у шлюх.
– Это вы мне говорите?
Я усмехнулась. Меня пытались утопить, убить в постели, клеймили и травили завистливые служанки. Я была живучая, а значит, Великая Мать не зря позволила мне переродиться в человека.
Я развернула платок, и Рэйдан резко отвернулся. Движение причинило ему боль. Он сцепил зубы, но не проронил ни звука.
– Это морская львянка. Она произрастает только на севере, – начала я объяснять и отвлекать его от своих действий. Я промокнула чистой тряпочкой рану, очищая ее от гноя. Рэйдан сцепил зубы и застонал.
– Невзрачное травянистое растение. Ее отличают лишь по красным крапинкам на листе. Люди ждут, когда первые морозы схватят землю. Листва скрючится и умрет, отдав последние соки корням. Тогда твердую, неуступчивую землю станут аккуратно разбивать ножом, чтобы не повредить драгоценные корни. Корни уходят глубоко вниз, как у одуванчика. Но цвет их красный, словно бы напитанный кровью.
Я налила на чистую тряпицу из флакончика настой тысячелистника. И аккуратно протерла сначала кожу вокруг раны, а потом и кривые, но крепкие швы. Рэйдан зажмурился от боли. По вискам скатились капли пота и впитались в плащ. Я положила на рану кашицу и прижала сверху тряпочкой.
– Морская львянка растет в каменистых, труднодоступных местах. Ей нравится селиться подальше от людей, но под взглядом богов. Добыча морской львянки – сплошное мучение, поэтому корни стоят очень дорого. А вы не хотели, чтобы я принимала их в дар.
– Вы пришли мне помогать или упрекать?
– Лучше бы вы сбривали свои колючки, а не бороду, – вздохнула я и стала обматывать его плечо повязкой. – Лечить вас – само наказание.
– Надо было отправить девчонку вместо себя.
– Она занята более важными делами, – цокнула я. Не хватало еще Сате выслушивать его брюзжание.
– Какими? Шьет вам новые платья?