Возможно Рэйдан был последним, кто нуждался в моей защите, но я посчитала нужным высказаться.
– Здесь каждый рискует жизнью ради тебя, – возразил Крист. Лицо его было сурово, а тигриные глаза полыхали. Мне захотелось разгладить напряженные морщинки на его лбу.
– Не ради меня, а ради принцессы, – поправила я.
– Мне важна ты, а не она.
От его слов по моему телу прошлась волна приятного тепла. Крист взял мою руку в свою и погладил запястье над перчаткой. Затем коснулся локтя и приблизил меня к себе.
– Ты замерзла?
Я покачала головой. Мурашки появились отнюдь не от холода. Близость Криста была тревожной, опасной. Как близость мужчины, чья сила может быть направлена против меня. Я привыкла опасаться таких моментов, ускользать от подвыпивших дворян, не позволять загнать себя в темный угол. Ведь их не заботило согласие тех, кто ниже по положению, а сделанного уже не вернешь.
– Я знаю, что тебя порадует. Пойдем, – он повел меня за собой.
– Надо предупредить Сату, – я оглянулась, но он не дал мне остановиться.
– Она не ребенок. Найдет дорогу сама. Пойдем. Здесь есть водопад.
– Водопад?
Мы обогнули кустарники и вышли на тропинку. Я услышала шум падающей воды и увидела стрекоз. Их становилось все больше и больше. Они подлетали так близко, что можно было разглядеть цвет их брюшка. Я протянула руку, и одна стрекоза почти села мне на палец. Крист сжал мою ладонь крепче. И я почувствовала, что могу пойти за ним куда угодно. Его ямочки на щеках, упавшая на лоб прядь, широкая линии плеч завладели всем моим вниманием.
Я ощутила прохладу на коже – дыхание водопада. После сезона дождей, напитанная минералами и влагой земля распускалась цветами. Крист придержал для меня ветки гибискуса, чтобы я смогла пригнуться и пройти под ними. В его руке остался один цветок. Он протянул его мне.
Крист приобнял меня за талию и показал на дерево: там, перепрыгивая с одной ветки на другую, перед самочкой красовался краснобрюхий попугай. Раскрывал крылья, гребень, ворковал. Он важно расхаживал по ветке, пока самочка сидела нахохлившись и с любопытством поглядывала на него. Наше появление насторожило птиц. Однако они никуда не улетели.
Мы оказались у подножия невысокого водопада, образующего заводь. Можно было встать под его струи и насладиться потоком падающей на тебя воды.
– Хочешь искупаться? – спросил Крист.
Я зарделась. Если бы мы были мужем и женой, то я бы мечтала об этом. Но раздеться перед ним? О чем он думал? Многим ли девушкам он это предлагал? И многие ли отказывались на моем месте?
– Нас сразу хватятся, – я поспешила спуститься к воде, чтобы скрыть смятение.
Он легко сбежал вниз по камням, перепрыгивая с одного на другой. Склонился на одно колено и наполнил мех свежей водой, а затем умылся.
– Почему ты всегда носишь перчатку? Не только сейчас, но и во дворце?
У меня давно был заготовлен ответ, поэтому я не стала теряться и долго думать:
– В детстве я получила травму.
Он притянул меня к себе за талию и потянул с руки перчатку.
– Ты этим меня не испугаешь. Я повидал множество.
“Ничего ты не видел, Крист, – подумала я. – Ты даже не представляешь, в каких условиях мне приходилось ночевать, как выживать. Ты любовался тюльпанами из окна богатого поместья, а я выкапывала луковицы этих тюльпанов ночью, чтобы поджарить на костре”.
– Я не хочу вспоминать о той боли, – я выдернула руку и сжала ее в кулак. – Никогда. Ясно? Не хочу говорить об этом.
Я хорошо запомнила, как он смотрел на касту нечистых в том селении. Как отворачивал лицо и пытался меня увести. Он не должен увидеть метку. Ни при каких обстоятельствах.
Крист шагнул ко мне, и я отступила, прижимаясь спиной к влажной поверхности камня. Внутри поселилось беспричинное напряжение. Я ощутила себя бабочкой, пойманной исследователем. Пускай этот исследователь был мне близок и вызывал в моей душе скрытое желание, я знала, что мои крылышки рано или поздно окажутся нанизаны на иголки, и я окажусь под стеклом, как остальные красивые экземпляры в его коллекции.