– Я трус, девочка. Самый настоящий трус.
Нодд снова взялся за мех и прежде чем сделать очередной глоток, указал на меня пальцем:
– Ты тоже трусиха, девочка. Ты затворила двери, чтобы не пустить волков в дом. Но чем дольше они остаются закрытыми, тем сильнее тебе кажется, что волки все еще ждут тебя за порогом.
– Тебе ли не знать, что они еще там, – ответила я. – Они всегда там. Ждут, как напасть из-за угла и разорвать тебя на куски.
– Поэтому люди не ходят поодиночке. Поэтому они живут парами. Создают семьи. Оберегают друг друга. Когда они идут в темный лес, то один несет в руках хворост, а другой сталь, – Нодд сжал рукоять меча.
У меня есть сталь. И не надо, чтобы кто-то ходил рядом и требовал за мое спасение награду.
– Ох, как ты грозно смотришь! Вижу-вижу в тебе Грозную Богиню. Ты не должна давать ей волю. Богам нет места в людских сердцах. Как и слепому неверию. Ты лелеешь в себе независимость, будто драгоценность. Но это не больше чем стеклышко. И рассекают твою душу напополам не мнимые опасности, а его острые грани.
– Ты ничего обо мне не знаешь. Ты не знаешь, как со мной поступали.
Он тронул мою левую руку, и я отдернула ее.
– Любой увидит, если удосужится приглядеться.
Я сжала руку в кулак. Слова жгли, словно угли. Мне хотелось вывалить все на Нодда, рассказать, как меня предали, как проучили. Как грубо и негостеприимно встретила меня Жахария.
Я взвилась! Подскочила на месте:
– Ты пьян и несешь чушь!
– Я опьянен тобой. Я опьянен печалью. Я опьянен алеющей луной, – фальшиво запел Нодд. И вслед уже мне добавил тихим голосом:
– Учись на моем примере. Ведь я все потерял, – он откинулся затылком на бревно и продолжил пить из меха. – И ничего не обрел.
***
Я возвращалась в лагерь, но тропинка казалась слишком извилистой и непроходимой нежели час назад. Под туфли попадались острые камешки и ветки. Один раз меня повело чуть в сторону, и я едва не свалилась в овраг. В какой-то момент мне показалось, что я заблудилась и лагерь в другой стороне. Но тут я натолкнулась на Рэйдана. Я зацепилась подолом платья о корягу, споткнулась, и упала прямо ему в руки, как придворная кокетка.
– Вы ведь ничерта не видите в вуали. Почему ее нельзя снимать, когда рядом никого нет? – проворчал он.
– Если вы имеете удовольствие ходить без штанов по лесу, оставьте этот факт при себе. Я обнажаться для вас тут не собираюсь.
– Вы пьяны.
– Совсем нет.
Рэйдан хохотнул.
– Надеюсь, есть достойный повод напиться, когда за любым кустом могут поджидать цицианцы?
– А чем это не повод? Почему бы мне перед смертью не напиться хорошего вина? У маленьких людей маленькие желания. Отчего вы все любите поучать меня?! Я ведь дожила до своих лет без вашей помощи!
– Это меня и удивляет.
Я потопталась и задрала голову.
– Лучше посмотрите, какие звезды, – я раскинула руки и покачнулась. – Какая ночь! Я хочу, чтобы завтра не наступало никогда. Будущее – удел глупых мечтателей. Я в него не верю. Есть только сейчас.
– Сейчас вы наделаете глупостей. Где ваша служанка?
Я вцепилась в Рэйдана, чтобы не упасть.
– Знаете, а я вам совсем не верю. Вы меня обязательно предадите. Но я вас не виню. Знаете почему? Так устроены люди.
– Вы ошибаетесь.
На землю опускалась прохлада, но густой цветочный запах все еще висел в воздухе, как водная взвесь на берегу водопада. С приходом темноты птицы еще не затихли. С неба ушли последние облака, будто их кто-то сдул. И круглая, чуть надкусанная с одного бока луна, светила так ярко, так притягательно.
– Вы служите господину. Нет, не перебивайте. Молчите, – я развернулась к нему лицом. – Вы сделаете все, что он скажет. А мне даже разозлиться будет не за что. Все мы – пешки в руках королей. Я же попросила молчать! – я прижала палец к его губам. – Но я вам все равно благодарна. Вы столько раз спасали меня. Вы проклянете меня, когда узнаете правду.
Я прижала ладонь ко рту, когда поняла, что выбалтываю ему информацию.
– Кажется, я выпила лишнего. Проводите меня в шатер. Только так, чтобы никто не увидел. Меня ждут мои королевские подушки и бесконечное притворство.