Я придерживала его протянутые ладони, развернутые к небу. Мы сидели друг перед другом в ритуальной позе. Если бы мы были в Храме, то прочитав слова молитвы, поменялись бы местами. И Рэйдан бы придерживал мою правую ладонь, пока жрец наносил на нее чернила: его имя и родовые символы. Потом каждый прохожий смог бы прочитать на моей коже, кому принадлежит мое сердце.
– Что вы сказали?
– Не доверяете даже своему возлюбленному? – повторил он.
Крист слишком ревностно отчитывал меня после нападения. Вместе с его признаниями на постоялом дворе – это вызывало слишком много подозрений со стороны Рэйдана. Ведь порочной связью я позорила его друга и будущего короля.
– Мой возлюбленный – принц Дарэс, – отрезала я. – И я не могу доверять человеку, которого совсем не знаю.
– Но при этом вы направляетесь в другую страну и выходите за него замуж, – руки Рэйдана чуть подрагивали, когда я промакивала порезы тряпицей, смоченной в соке растения. Взгляд по-прежнему оставался тверд, и был направлен куда-то внутрь меня. – Не доверяете. Спите с ножом.
– Не стоит беспокоиться, я не возьму нож в супружескую постель. Я выполню все условия, если Дарэс выполнит свои, – наш разговор напоминал тренировочный бой. Мы кружили друг напротив друга, делали выпады, оборонялись, но никак не могли разойтись по разным сторонам и договориться о ничьей.
– С каких пор брак полнится условиями?
– С тех пор, как заключается он не на небесах, а на поле боя, – я взяла свежий отрез ткани и стала заматывать его руки.
– Вы же нигде не скрыли порезы? – строго спросила я. В воде ему приходилось уворачиваться от ударов. Я видела кровь на его груди.
– Хотите проверить?
– Не дерзите, – я затянула повязку чуть сильнее, чем требовалось. Рэйдан зашипел.
– Вы знаете, у жахарцев есть деревянные щиты. Они не для украшения, как кажется на первый взгляд. А для того, чтобы не приходилось останавливать меч голыми руками. Может, вам тоже попробовать?
– Боюсь, они не подойдут к моему наряду, – усмехнулся Рэйдан. Я стряхнула его руки с колен.
– Боюсь, из нас двоих во дворец приеду я одна.
– Тогда моя задача будет выполнена, – сказал он слишком серьезно, чтобы это можно было списать на шутку.
Тени, отбрасываемые огнем, рисовали на его лице узоры. Я ощутила мимолетную близость между нами. Мы оба жертвовали ради этого союза жизнями. Хотели отомстить за нашу родину. Оба состояли из боли, потерь и ненависти. Мы перестали надеяться на лучшее будущее. Мы возложили надежду на плечи наших друзей, а на себе поставили крест.
– Без вас мне некого будет донимать расспросами, – прошептала я.
– Можете начать сейчас.
Я бы хотела спросить: “Почему ты больше не смеешься? Снится ли тебе дом, как и мне? Простил ли ты отца? Почему тебе пришлось отвечать за его поступки?” Я выбрала самый безопасный, на который он будет отвечать с мягкостью и теплотой, не привычной ему.
– Расскажите о младшей сестре. Сколько ей лет? И почему она так не любит платья?
– Ей семнадцать, а платья она не любит, потому что они мешают ей биться на мечах.
Я фыркнула, не сдержавшись.
– Вы шутите? Она живет во дворце, и вместо того, чтобы танцевать на приемах, бьется на мечах? Вы слишком плохо на нее влияете.
– После смерти отца, Ликка боялась оставаться одна. Как бы я ее не ругал, где бы не запирал, она назло мне сбегала от учителей. Приходилось бросать все дела и искать ее. А прятаться она научилась еще на Яртыне. В какой-то момент, я махнул рукой и позволил ходить за нами. Поэтому она выросла в конюшнях и казармах.
– И что? Это повод отпускать незамужнюю женщину на поле боя?
– Она воин. Защищать Дарэса ее долг.
– Ей всего семнадцать. Она ведь ваша сестра.
– Да. И я уважаю ее выбор, – Рэйдан отвернулся к костру и снова закрылся от меня.